Утрата. Валерий СДОБНЯКОВ. «НЕПРОСТ ВЕСЬ ПУТЬ К ВЕРШИНЕ – ДО КОНЦА…» На кончину выдающегося геолога и поэта А.М. Коломийца

 

 

«НЕПРОСТ ВЕСЬ ПУТЬ К ВЕРШИНЕ – ДО КОНЦА…»

На кончину выдающегося геолога и поэта А.М. Коломийца

 

30 января в полдень, в реанимационном отделении пятой клинической больницы Нижнего Новгорода на 88-м году жизни перестало биться сердце выдающегося геолога России, доктора наук, профессора, открывателя месторождений, кавалера советских и российских орденов и званий, поэта, члена Союза писателей России, заместителя главного редактора литературно-художественного журнала «Вертикаль. ХХI век» Алексея Марковича Коломийца.

Сообщила дочь Оксана. «Я звоню вам первому. Папа считал вас самым близким другом».

Двадцать шесть лет нас связывала теснейшая дружба, несмотря на почти двадцатилетнюю разницу в возрасте.

Родившись 7 ноября 1938 года в Приморском крае в семье пограничника, он испытал голод и эвакуацию из окружённого Ленинграда, среднюю школу с золотой медалью окончил в Ужгороде, с красным дипломом завершил учёбу в Московском геологоразведочном институте им. С. Орджоникидзе, трудовой путь начал в Горьковской области у буровой вышки рядом с мастерами-буровиками, дошёл до руководителя одного из крупнейших в отрасли геологического предприятия. «Волгагеологию» Коломийцу удалось сохранить единственным государственным высоко прибыльным подразделением в геологической отрасли страны вплоть до самого последнего времени, пока жадные до наживы люди ради собственной выгоды его не разгромили, незаконно отстранив генерального директора от занимаемой должности.

Алексей Маркович написал сотни статей и несколько научных монографий по теме сложного бурения в поисках месторождений. Одновременно преданно любил русскую поэзию, мог бесконечно читать наизусть стихи А.С. Пушкина или Павла Васильева, Сергея Есенина или Геннадия Шпаликова. С восхищением открывал для себя творчество неизвестных провинциальных поэтов.

От раза к разу писал Коломиец и свои стихи, но понимал, что это только проба, относился к подобному занятию, как к увлечению, но только до тех пор, пока в его жизни не появился журнал «Вертикаль. ХХI век», художественные задачи, идеологию которого он полностью принял, поддержал как истинный и преданный патриот Отечества.

Именно на страницах журнала начался профессиональный литературный рост Алексея Коломийца.

Работоспособность Алексея Марковича была феноменальной!

Он всё успевал – и руководить огромным и сложным коллективом, и заниматься наукой (дважды писал докторские диссертации, и дважды их у него крали – то в столице, то прямо из кабинета, с рабочего стола), и вдохновенно отдаваться творчеству.

Первые его поэтические и прозаические книги появились именно в нашем издательстве. Прочитав его воспоминания о военном детстве, их тут же опубликовал на страницах «Нашего современника» Станислав Куняев. После там же появились статьи о русском слове, о поэзии Александра Люкина…

Когда его подло лишили должности и устроили гонение на моральное истребление, я мало знаю людей с такой душевной стойкостью, кто бы подобные испытания выдержал, не сломался и не пал духом, не поддался бы на радость гонителям. Вопиющая несправедливость, предательства, казалось, должны были разрушить веру в людей.

Так бы, наверно, и случилось, если бы не был Алексей Маркович истинно верующим православным человеком, начинающим и завершающим всякий день молитвенным правилом. Коломиец и испытания, которые претерпевал, считал заслуженными: «Так Богу угодно. Значит, мне нужно это пережить ради меня же самого».

Не могу представить, что творилось в душе этого человека, какие переживания вынес. Знаю только, что вместо уныния он спас из разорённой «Волгагеологии» во многом уникальный геологический музей с коллекцией камней и минералов, другими ценнейшими экспонатами, основал заново этот музей в Нижегородском государственном архитектурно-строительном университете, начал там вести научную работу, подготовил и опубликовал новые монографии и десяток интереснейших статей. И по научным вопросам Коломиец мог писать захватывающе интересно. Мы публиковали в журнале эти его труды в рубрике «Наука».

Но и этого для деятельной натуры Коломийца оказалось мало.

Он написал невероятно интересные и откровенные мемуары «Моя жизнь в профессии», которые читаются как захватывающая беллетристика. Издал книгу публицистических статей «Я – русский» и сборник стихотворений «85 +». А незадолго перед кончиной сдал в печать учебник на основе им созданной геологической коллекции (Образцы для неё он привозил из многих стран. Объездив чуть не пол мира, он отовсюду, особенно с африканского континента, вёз интересные геологические образцы.) и книгу, посвящённую памяти супруги – её публикацию мы начали в «Вертикали. ХХI век».

За двадцать шесть лет нашей дружбы А.М. Коломиец сделал всё, чтобы её сберечь, не разрушить, сохранить, для этого прощая мне некоторую неразумность, категоричность и вспыльчивость в наших отношениях. Он мудро вёл сквозь все эти перипетии наших взаимоотношений наше общение, оберегал их, за что я Алексею Марковичу безмерно благодарен. Потому что в итоге я всё понимал, соглашался и признавал свою неправоту.

Когда стало ясно, что самого последнего рубежа не избежать, он не испугался, а, как всегда, принялся за работу с удвоенной энергией. Хотел успеть хоть ещё немногое из задуманного воплотить в жизнь. И только в самые последние дни силы стремительно стали его покидать. Всегда энергичный голос неузнаваемо изменился, ослаб.

Как бы я сейчас хотел, как и всегда у нас было принято при расставании, обнять дорогого своего друга. Но этого сделать мне уже никогда не придётся. Разве что позже, там, за краем.

– Я всё понимаю. Я готов…

Это были одни из последних слов при нашей последней встрече в морозный день в центре так любимого его сердцу Нижнего Новгорода, по которому в бессонные ночи он любил гулять в одиночестве, выходить на высокую набережную над Волгой и встречать там рассвет. А после сочинять стихи обо всём пережитом. И восхищаться жизнью, которую любил даже в самых сложных её проявлениях.

Последние два-три года при расставании почти всегда Алексей Маркович говорил практически одни и те же слова: «Вы даже не знаете (мы всегда были только на «вы» – так и не перешли на «ты»), как мне дороги, как я вас ценю».

Расставались чаще всего на улице Рождественской со стороны Благовещенской площади. Я переходил на набережную и ещё какое-то время видел, как Коломиец медленно, устало поднимается к автобусной остановке напротив монастыря. И во мне возникало не то что чувство жалости, но нечто сродни между сыновним переживанием, видящим удаляющегося постаревшего, растерявшего прежние силы и бодрость, отца и дружеским пониманием скорого расставания с близким и дорогим для меня человеком.

Тяжёлый период наступил в моей жизни. Столько потерь, столько смертей самых замечательных людей! Перечисляю в уме их имена, и так неуютно становится на душе, так щемяще-одиноко.

Вот и ещё один огонёк погас, ещё один близкий человек оставил меня…

 

31 января 2026 г.

Нижний Новгород