Валерий СДОБНЯКОВ. О темном прохвосте, задумавшем уловить вселенную. По страницам романа Салтыкова-Щедрина «История одного города»

 

 

Удивительные вещи порой открываешь для себя, берясь перечитывать русскую классику.

Со школы не брал в руки книгу М.Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города». Видимо срабатывала память раннего чтения: довольно трудного и даже неприятного, угнетающего.

Нынешнее чтение романа мало что изменило в той давней оценке. Но некоторые прозорливые общественно-политические оценки писателя невольно заставили обратить на себя внимание. Я имею в виду правление в Глупове градоначальника Угрюм-Бурчеева. (Хотя аналогий с происходящим в будущем ХХ веке и в других историях хватает.)

Напомню «подвиги», совершённые этим правителем в несчастном поселении.

Сначала Угрюм-Бурчеев решил перестроить Глупов, чтобы в нём появились прямые улицы.

Но предваряя дальнейший рассказ необходимо несколько слов сказать про идеологию вопроса.

Даём слово Салтыкову-Щедрину.

«Начертавши прямую линию, он замыслил втиснуть в неё весь видимый и невидимый мир, и притом с таким непременным расчётом, чтобы нельзя было повернуть ни в зад, ни вперёд, ни направо, ни налево».

Далее идёт описание плана социального устройства жизни, который сформировался в голове градоначальника задолго до прибытия его в Глупов. Тут полное предвидение будущей идеологии «военного коммунизма» Льва Троцкого. Только ещё до «выдающегося» большевика градоначальник города Глупова попытался свой план воплотил в жизнь.

Вот выдержки из «системы» устройства правильного существования населения города по Угрюм-Бурчееву:

«Школ нет… Нет ни прошедшего, ни будущего, а потому летосчисление упраздняется. Праздники два: один весной, немедленно после таяния снегов «Праздник Неуклонности» (в будущем его вполне можно сравнить с праздником «Весны и Труда 1 мая» в СССР); другой – осенью, называется «Праздник Предержащих Властей» (тут всё соотносится с праздником в честь Великой Октябрьской Социалистической революции)… Всякий дом есть не что иное, как поселённая единица… Затем следует, собственно, город, который из Глупова переименовывается в «вечно достойныя памяти великого князя… Непреклонск  (переименование русских городов именами революционных деятелей и вождей с первых лет победы революции приняло непрерывный и всеобъемлющий характер)… Тем не менее, когда Угрюм-Бурчеев изложил свой бред перед начальством, то последнее не только не встревожилось им, но с удивлением… взглянуло на тёмного прохвоста, задумавшего уловить вселенную».

И вот градоначальник приступил к выполнению своего плана.

«Он ещё не сделал никаких распоряжений, не высказал никаких мыслей, никому не сообщил своих планов, а все уже понимали, что пришёл конец».

Первым делом распорядился полностью сломать город.

«Обыватели… начали работу разрушения… Все были налицо, все до единого… люди неутомимо преследовали задачу разрушения собственных жилищ, а на ночь устраивались в устроенных на выгоне бараках… Они сами не понимали, что делают… через полтора или два месяца не осталось уже камня на камне».

После уничтожения города приняли решение перекрыть реку.

И вновь героический труд во имя чего-то неведомого, мечтательного.

«Наконец люди истомились и стали заболевать. Сурово выслушивал Угрюм-Бурчеев ежедневные рапорты десятников о числе выбывших из строя рабочих и, не дрогнув ни одним мускулом, командовал:

– Гони!»

Но жителей города для свершения грандиозного замысла не хватало, не хватало крепких, мускулистых рабочих рук, и тогда настала очередь интеллигенции.

«…привели и предводителя, который… считал себя свободным от работ… предводитель пошёл не сразу, но протестовал и сослался на какие-то права.

– Гони! Скомандовал Угрюм-Бурчеев.

Толпа загоготала».

Прошло ещё время в бессмысленной борьбе с рекой. Градоначальник «обратился к будочникам и приказал согнать городских попов:

«– Гони!»

Одолеть реку всё-таки не получилось. Разметала она плотину, что была воздвигнута на её пути из того, что когда-то составляло жилища бедных горожан.

«Луга обнажались; остатки монументальной плотины в беспорядке уплывали вниз по течению…»

Тогда решил Угрюм-Бурчеев строить город на новом месте.

 

Как же много всего наперёд рассказали нам русские писатели, как о многом предупредили, предостерегли, осмыслив то, что способны совершить их соотечественники.

Да разве чужое предвидение кого-то когда-то останавливало? В отечественной истории уж точно мы таких примеров не найдём. А, право,  жаль…

Тем более роман 1869 года издания, сюжет которого русское общество в начале ХХ столетия смело ринулось претворять в жизнь.