Василий КИЛЯКОВ. ЗАРНИЦЫ ПАМЯТИ. Журнал «Вертикаль. ХХI век» № 103, 2026 г. На обложке иконы, написанные Г.А. Скотиной. Из собрания редакции журнала «Вертикаль. ХХI век»

 

 

 

Василий Васильевич Киляков родился в 1960 году в Кирове. После окончания Московского политехникума работал мастером на заводе, служил в армии. Окончил Литературный институт им. А.М. Горького в 1996 году (мастерская М.П. Лобанова). Прозаик, лауреат многих литературных премий. Член Союза писателей России. Живёт в городе Электросталь Московской области.

 

ЗАРНИЦЫ ПАМЯТИ

 

Посвящается Т.О.

 

От автора

 

Однажды, измарав уже изрядно бумаги увлекательной выдумкой, оторвавшись от исписанного листа и возвращаясь к нему вновь, вдруг ясно до скуки почувствовал, что всё-таки это выдумка, пусть даже и удачная, но неправда, сочинительство. Жизнь же сама по себе куда таинственней и сложней, она ведёт путями, которые не придумать и не проследить. И вдруг стало так понятно, так открыто, что всякая выдумка – лишь пустая трата жизни, и своей, и чужой. Открылось так трагически очевидно, что: с возрастом стыдно даже и перечитывать, а не то что продолжать всё так же выписывать надуманные образы, события, измышлять, что вот-де жил такой-то человек под такой-то фамилией и с таким-то воззрением на мир, вздорным и забавным, с этаким эксцентрическим, не по лекалам характером… Тогда как на самом деле такового человека вовсе никогда не существовало, и не ходил он так часто, как придумано в книге, по такой-то (будто бы) улице… И не встречал Ивана Петровича… и жену его Марью Дмитриевну, которую когда-то страстно любил, и так далее, и прочее…

И писатель записывает, считывает узоры стекляшек собственного своего причудливого калейдоскопа воображения, фиксирует на бумаге его переливы; смену красочных мозаик из стекляшек и игру света на них… И зна́ет очевидно, что и это всё опять-таки ложь. И от этих придумок, пусть даже очень похожих на подлинные события, становится порой неловко и грустно даже перед самим собой. И тем грустней и трагичней, чем более увлекаешься этими фантазиями. И с перехлёстом кажется, что так же нелепо писать самому прозу реалистическую, как читать какого-нибудь постмодерниста, с этими перегибами в угоду похохатывающего и потирающего ручки читателя, – и перипетиями, чтобы только понравиться самому невзыскательному читателю.

Серьёзно и... пусто. Как если бы ты тащил два закрытых ведра, предполагая, что в них золото. Тащил тяжело, обливаясь потом, в гору, по жаре... Принёс, перевёл дух, открыл, а там обыкновенные камни-голыши, шпат, слюда. И дело тут не только в сентенции наподобие: «Ну что́, в самом деле, можно придумать нового к тому, что создано Самим Творцом, что́ придумать к известным уже сюжетам, которые Софокл ещё определил по пальцам одной руки, что добавить к тому, что написано уже греческой мифологией, поставлено греческим театром до нашей эры, к фантазии древних, к которой не́чего и прибавить, разве чуть-чуть видоизменить её...».

И вот, когда читаешь даже и очень больших, признанных писателей, – всё равно остаётся какой-то осадок игры, условности... В подмигивании друг другу: писатель читателю и наоборот – составляется ощущение «несерьёзности» этого серьёзного дела, творчества. Ощущение условности его, как дела второстепенного. А играть уже некогда: гóды.

То же, смею предположить, испытывают и актёры, когда от репетиций мало-помалу подкрадывается время к премьере, игре итоговой как таковой, главной. А их, актёров, всё занимают некие формальные «разборки», выяснения отношений по пустякам, кто и кому насыпал толчёного стекла в ботинки или увёл жену или любовницу, и прочее. Настоящее – оно само просит выхода, и вот, играя под камеру «в войнушку» или разыгрывая в театре «любовь», они так же скучают порой, так же начинают стыдиться сыгранных ролей (и часто чем выше талант актёра, тем паче стыдно ему – за сыгранное ранее). Отсюда и общеизвестные розыгрыши во время спектаклей, записки на подносе во время игры, шутки-прибаутки; втайне от зрителя они мстят друг другу, сводят счёты незаметно, и т.д. И кажется и писателю в минуты «творческих кризисов», что отвлекать читателя по придуманному поводу, – по причинам не подлинно пережитого писателем (актёром) события – должно быть совестно и имеет смысл только по острой, по самой крайней необходимости, – и то очень коротко, содержательно и правдиво. Потому что, если подсчитать, сколько отнято человеческого времени на пустоту, на занятия самые ничтожные, то станет страшно.

Писатель, злоупотребляющий доверием читателя – не многим лучше убийцы. Просто потому уже, что убийца, хоть и причиняет боль, и отнимает жизнь... и сколько, если он не маньяк?.. Одну. А это – двадцать, много – тридцать лет, недожитых лет... А сколько отнял лет жизни у своих читателей какой-нибудь пустотой – пусть и занимательной, и увлекательной, но и бессодержательной при этом – «модной» книжицей своей этакий «писатель», отвлекая от главного в жизни каждого человека… И это речь о классиках, писателях, проверенных временем, а не о каком-нибудь «Баяне Ширянове», которому даже и самому-то по имени собственному, наречённому родителями, и объявиться стыдно, а вот – лишь подписаться под всей той грязцой, которую накропал этак для прибытку и – чтобы почитывали его «хохму» или «иронический детектив» какой-нибудь бабёнки, или иную книжицу, которую навалял штат авторов из молодых кретинов, работающих под вывеской раскрученного брендового писателя «для массового читателя». Если посчитать, сколько лет уплыло читательских у разных людей, не одна, не две, а то и сотни три, быть может, жизней сложатся в тысячи часов, которые пропали в чтении пустом, как в разгадывании кроссворда…

Есть в сегодняшнем протесте читателя и отказе его от чтения и здравый смысл, не только лень или поза: сколько же можно и в самом деле дурачить публику, предполагая, что «публика-дура» и подсовывать низкое чтиво... Конечно, издёвку и этакую «шабашку» писателя современного заметит отнюдь не всякий, потому что для этого нужно «начитать» вкус, любить слово, получить образование, литературное или филологическое. Возможность и желание наработать, вырастить в себе читателя – есть не у всех, да и опять-таки: нужно время, а где его взять в наш век быстрых технологий. И вот результат: сколько же отнято времени у тех, кто читал чепуху. Те, кто ничего не читал, быть может, в выигрыше. Он не приобрёл ничего, зато и не потерял. А если сложить потерянное время всех тех, кто принимался читать нынешних писателей, повторю: если сложить всё время, убитое над пустопорожней какой-нибудь Бляхиной (с её «трактовкой» «тёмных пятен российской истории»), или Недонцовой (с её «колобками»-супругами и прочим), – то сколько получится потерянных душ? Даже и не двадцать, не тридцать лет. А двести, триста (смотря по тому, сколько людей в сумме читало изданную дрянь). Сказано свыше: «Не бойтесь убивающих тело, души же убить не могущих…» Бояться следует, по Завету от БогаСамого, единственно «убивающих душу».

…С таких рассуждений и началась эта книга. Именно с этого дня, с этого часа размышлений и озарения «внутренним созреванием» – открылся дальний мой поход через таинственную и необъятную, ни взглядом, ни мыслью не обымаемую, – невидимую внешне «Страну Зеро», – движение моё сквозь туманы и непостижимую в тайнах своих и парадоксах страну, называемую: наша сегодняшняя жизнь. Движение по-иному, чем ходил раньше: пристальнее присматриваясь только к явной очевидности и тотчас делая выводы. Иногда, напротив, далеко даже и не сразу, а возвращаясь к этим записям с натуры, как художник возвращается к эскизам, к офортам, через годы. И тогда – и тогда, к моему удивлению, стал сам я находить в самом себе интересного собеседника. И стал явно слышим некий – обратный в самом себе – «поток сознания». Порой пропускал, принимая за незначительное, некие моменты истины – или оттого, что обмирал от неожиданности, надеясь запомнить и отдать моему читателю размышление или зарисовку, через призму своей внутренней клети пропущенные. Но в дальнейшем это пропадало – просто потому, что забывалось или уходило так же, как и пришло, – то есть неожиданно: или не было времени тотчас записать мысль, или не на чем было записать, или не записывал принципиально, потому что увиденное казалось мне слишком бесспорным или слишком ярким и удивительным одновременно, и казалось, что такое забыть уж точно невозможно, но – и оно забывалось... Лишь впоследствии стал понимать, что записывать всё-таки надо, что записанное сразу – сто́ит едва ли не целого воза воспоминаний. Потому что не всё и не всегда открыто, некоторое открывается внезапно и лишь «внутреннему оку» человека именно через сопричастность, и оттого –таинственные это дары, редкие, не без вмешательства свыше – это те́ именно благостыни, которые мы не слышим, не видим, пропускаем без пометки: «над ними задуматься».

Я стал набрасывать мысли и чувства, случаи, происшествия и догадки, которые редки́ и точно необычны... и (да простит меня читатель) – быть может, не для широкой публики, а лишь для избранных.

И всё же, смею надеяться, что в этих экзистенциях удалось отразить грани русского характера, показать, говоря фигурально, физиономию поколения. Автор постарался вывести и мужество сопротивления чужеродному, всяческого рода чуждым философствованиям и умствованиям. Наблюдения ярко выраженной характерности нашего века и мимолётного времени, не лишённые образности.

В достоинства можно отнести, как говорили мне читатели, и исключительное избегание риторики и псевдо-пафосных реляций, свойственных иным нашим оракулам. Здесь всё жизненно и сложно. И в то же время просто, потому что лучше, чем карандашом на листе бумаги, точнее художника – никто не в силах начертать послание будущим любителям словесности.

Пространное поле литературы засеяно давным-давно, и колоски сжаты и убраны, и веками ищут писатели на этих полях хоть что-то новое, хоть что-то своё. Трудно сыскать. Тем более – с полнотой осмыслить на четырёх ветрах нашей жизни даже собственные движения души.

Русский национальный характер во всей его многогранности, народный характер как оттиск незабываемый – вот цель этих зёрнышек для голодного и ищущего человека.

 

* * *

...Всякий, кто не признаёт за русскими самых чудовищных потерь и великого героизма за последние два века по меньшей мере, а также всякий, кто будет отрицать величие и пассионарность русского народа именно как – связующего и цементирующего весь многонациональный состав СССР, а затем СНГ, – должен в уголовном порядке признаваться шовинистом. Это так бесспорно чувствуют многие, и я вместе с ними, – всем существом своим, что, на мой взгляд, этот вопрос даже не может подлежать никакому сомнению... Чувствуют – и здравомыслящие иностранцы, стремящиеся к научной объективности, считающие, что исторический опыт нашей страны имеет общечеловеческое значение (приведу отрывок из выступления в печати одного из таких исследователей).

«Европейцы спрашивают о результатах «агрессий» России и своём «праве» уничтожать памятники славы своих освободителей? Они таковы: половина Европы и часть Азии получили свою государственность из рук именно этого государства.

Давайте вспомним кто именно:

– Финляндия в 1802 и 1918 гг. (До 1802 г. не была собственно государством).

– Латвия в 1918 г. (до 1918 г. никогда не имела собственного государственного устройства).

– Эстония в 1918 г. (до 1918 г. никогда не занимала положения государственного образования).

– Литва восстановила государственность в 1918 г. также благодаря России.

– Польша восстанавливала государство с помощью России дважды, в 1918 и 1944 гг. Раздел Польши между СССР и Германией – лишь короткий период!

– Румыния родилась в результате русско-турецких войн, а суверенной стала по воле России в 1877–1878 гг.

– Молдавия как государство родилась внутри СССР.

– Болгария освобождена от гнета Османской империи и восстановила свою независимость в результате победы русского оружия в русско-турецкой войне 1877–1878 гг., которая и имела именно это своей целью. В качестве благодарности государство Болгария в двух мировых войнах участвовало в составе антирусских коалиций. Сейчас Болгария – член НАТО, и на её территории размещены базы США. После 1945 года на её территории не было ни одного русского солдата...

– Сербия как суверенное государство родилась тоже в результате этой войны.

– Азербайджан как государство оформился впервые только в составе СССР.

– Армения сохранилась физически и возродилась как государство только в составе СССР.

– Грузия сохранилась физически и возродилась как государство благодаря Российской империи

– Туркмения никогда не имела государственности и сформировала её только в составе СССР.

– Киргизия никогда не имела государственности и сформировала её только в составе СССР.

– Казахстан никогда не имел государственности и сформировал её только в составе СССР.

– Монголия никогда не имела государственности и сформировала её только с помощью СССР.

– Белоруссия и Украина также впервые обрели государственность как следствие Великой Октябрьской революции в составе республик СССР. И лишь в 1991 году (также от России) получили свою полную независимость.

Также сто́ит учитывать роль России-СССР в рождении и становлении таких государств, как КНР, Вьетнам, КНДР, Индия, Греция (была отбита у турок Россией в далёком 1821 году), Алжира, Кубы, Израиля, Анголы, Мозамбика и т. д...

Вот такая странная «агрессия» исторически проявлялась со стороны русских…

При значимом вкладе России – та же Швейцария добилась независимости от Франции. А точнее это было сделано благодаря Суворову (двести с лишним лет назад), и с тех пор Швейцария ни разу не воевала.

Также имело место:

– Освобождение Австрии от Третьего рейха, 1945 г;

– Освобождение Чехословакии от Третьего рейха, 1945 г.;

– Позиция Екатерины II в 1780 г. с созданием Лиги вооруженного нейтралитета и фактическая поддержка Североамериканских Соединённых штатов в борьбе за их независимость от Британии.

– Дважды за последние два века подаренная Россией независимость большинству европейских государств после уничтожения ею Гитлера и Наполеона;

– Позиция Сталина в переговорах с США и Англией, давшая Германии возможность сохранить государственность после поражения в 1945 г.

– Позиция Горбачева, позволившая без лишних проблем в 1990 г. повторно объединить обе Германии.

– Помощь СССР Египту, после которой тот смог выстоять и закрепить свою независимость в войне с Израилем, Британией и Францией в 1956-57 г.

– Вмешательство СССР в 1967 г., остановившее войну Израиля и Египта (фактически спасшее арабов от разгрома в двух войнах в 1967-74 годах).

– Решающая роль Союза, обеспечившая завоевание Анголой своей независимости в 1975 г.

И главное. Именно СССР после победы во Второй мировой войне сыграл ключевую роль в том, чтобы большинство колоний Западной Европы получили свою независимость в запущенном Союзом процессе общемировой деколонизации.

Вся история России говорит о том, что страна была последовательна при любой власти и при любом строе в отстаивании принципов независимости и самоопределения наций и народов. Именно она всячески помогала созданию многополярного мира в любую эпоху и во все времена.

К сожалению, очень часто при этом, Россия-СССР жертвовала собственными интересами, и если бы политика России-матушки хоть на долю была бы аналогична Британской, то сейчас едва ли не полмира находилось бы в составе Российского Императорского Содружества наций, а русский народ купался бы в роскоши, как шейхи Саудовской Аравии, единственно за счет освобожденных от других колонизаторов государств, стран и их капиталов.

Вот почему все виноваты перед этой страной… Вот почему любое недобросовестное упоминание в любом отрицательном контексте о ней должно преследоваться по закону. Любой, кто бы, когда бы и в каком уголке мира ни позволил сказать что-то в пику общеизвестному и названному в этой статье прежде, – он преступник.

Цепь  памяти бесконечна. В  память  о 20 млн.  советских  граждан, 10 млн.  христиан, 1900  священников. Убитых, замученных, изнасилованных, сожженных, умерших  от  голода  и уничтоженных фашистами. Об этой стране обязаны молиться все конфессии так же, как о своих народах. Теперь особенно, более  чем  когда-либо, крайне  необходимо сделать  всё,  чтобы  мир  никогда  не  забыл  об  этом,   всегда  помнил  о  вкладе  советского  народа  в освобождение  Европы  от  фашизма».

…Другое дело – что́ теперь осталось от этого народа, как истощён он духовно и физически! Но вот – добились же другие, малые народы, что непризнание их потерь, непризнание «холокоста» – есть уголовное преступление, а отрицающий это обстоятельство истории подлежит наказанию – заключению сроком на шесть (!) лет! А двадцать семь миллионов истреблённых жизней советского народа – не «холокост»? Непризнание этого факта – разве не подлежит наказанию в уголовном порядке? Но эти двадцать семь миллионов были не просто уничтожены, сожжены, расстреляны – эти миллионы спасли мир, это настоящие герои, и они сопротивлялись истреблению, как могли, разве это не достойно уважения втройне?

Как обескровлены мы Первой, Второй мировыми, войнами... Восемнадцать миллионов потеряли в Гражданской войне, которая, по сути, была инспирирована тем же Западом и переросла в межнациональную, и – какие же выводы?.. И вот скачут опять на Украине. Развязана была извне война с Ичкерией, Грузией, едва успели остановить вспышки ненависти в Молдавии, Армении и Абхазии. Карабах, Узбекистан, Казахстан. И везде русский Иван, и кровь русская. Где же «сбережение нации», сбережение русских, где хотя бы сочувствие? Где память о героях, павших даже и за Францию, и за Польшу, Чехию и Словакию… А духовная податливость и всепрощение наше поразительны и опасны те́м порой, что доходят даже вплоть до приятия даже и чуждого духа.

 

* * *

Иногда приходит на сердце сказать, глядя на мир – как бы растворяясь в нём или глядя сверху и становясь словно невидимым, – приходит нестерпимое желание подняться над всем и крикнуть: «Люди, оглядитесь и подумайте хотя бы впервые: во имя чего, во искупление какого греха все мы здесь, на этой земле, так мучаем друг друга и столько терпим?»

И как облегчить страдания друг друга?

 

* * *

Свет малиновый, свет ночной, словно бы – из само́й преисподней – это огни-поворотники и «стопари» из-под задних фонарей иномарок, да ещё и отражённые и многажды повторённые в лужах и в снегу. Запах бензиновой гари, горчайший, словно бы смешанный с гарью из печей крематория...

Синий и яро-угольный – под уличными фонарями, в снежинках от светлого «газа» – рубиновый адский свет этих «поворотников» в ночной Москве повсюду. Вправо – влево? А, может быть, вверх на взлёт? Или, скорее всего, вниз, во адские недра, куда двигаются все эти потоки машин, бесконечные, как трансмиссия?..

Город, урбанизация. Пар из люков теплотрасс, на которых греются в зиме кошки, повсюду плавающие спички и окурки. Блеск отражённых в мокром от гидролизной соли асфальте фонарей, свечками, стоящими на дорогах, запах на вокзалах платных сортиров... Духота. Какая-то истошная вонь во́рванью, кошачьим помётом и – везде равнодушие невероятное. Нет, ненависти нет, а висит смрад – того, что ещё хуже: равнодушия... Вот она, та́ обыденка, которая страшнее ударов самых тяжёлых орудий на войне. Это она, «обыденность» та же самая, утащила многие таланты и самые горячие сердца – туда, откуда не возвращаются.

Ушёл историк молодой писатель Володя Бацалев – замёрз в снегу, опохмелившись где-то недалеко от ВДНХ...

Двадцатишестилетний поэт Борис Рыжий привязал петлю-пояс от кимоно к балконной двери и был таков из мира этого...

Художник Александр Исачёв не дожил до тридцати трёх, гитарист-бард Башлачёв едва достиг двадцатисемилетия...

А хореограф Родион Лютый – с его яркой, художественно точной образностью, пластикой и светлой православной душой – в тридцать пять погиб от острой сердечной недостаточности... Своеобразны были его лирико-философские миниатюры, постановки на исторические и сказочные сюжеты. Шла работа и над психологически напряжённой «Сербской балладой», связанной с трагическими событиями в Европе конца ХХ века, дописывалась, додумывалась рождественская мистерия «Мальчик у Христа на ёлке» по Достоевскому. Увы: даже архивные рабочие записи его утрачены, похоже, безвозвратно... Всех утащило во многом и равнодушие к их таланту – молодыми, едва ли не юными. Эта жизнь от креста до креста – и где в ней место подвигу? Стерпеть бы, вынести всё самому. «Возьми крест и следуй за Мной»... Точнее понять, повторить сказанное так: «Каждый день, снова и снова – бери свой крест и следуй за Мной».

 

* * *

Бог Создатель мог даровать человеку всю полноту совершенства изначально, но по своей немощи сам человек не смог это принять. Так младенец не может питаться с колыбели даже и мёдом, даже и «амброзией» не готов… Лишь только одним: пищей в виде материнского молока.

Жизнь человека – подготовка человека к «питанию-воспитанию» от Господа. Жизнь для того, чтобы человек подготовился к питанию и общению с Господом Самим.

 

* * *

«Блудный сын» – всем известная тема, гениально воплощённая в картине Рембрандта. А вот «Блудный отец», кающийся перед своим сыном за то, что его, отца, похоть обрекла родиться его сыну, и таким образом закинула сына в жизнь в этом сиротском неправедном мире. Эта тема греха и вины отца перед сыном – будет ли когда-нибудь воплощена и она тоже, и кем, наконец? А ведь в этой теме – суть нашего бытия, едва ли не все «комплексы» и обиды, и всё пространство недоданной многим любви родителей.

…Не оттого ли и зачинают новые жизни «во грехе», «ночью порочно», тайно и во тьме, по большей части и не желая того сами. Или и сама «любовь», о которой столько сложено стихов, песен и написано романов, – обман, а в соитии и впрямь есть нечто позорное, вроде воровства или убийства? Да так ли, точно ли так и есть, – что и Сам Бог благословил нас населять и наследовать землю?

 

* * *

Священники русской Православной Церкви, сколько перенесли они мук и страданий! Здесь и Бутовский полигон, и иные места расстрельные, которых не счесть, и фронт Первой и Второй мировой, и гонения на церковь Хрущёва, обещавшего показать «последнего попа». А ещё ранее, при Иване Грозном и по писаниям протопопа Аввакума…

Священник наш – это глыба, живая великая (высотой до небес) труба, уносящая из мира грехи людские. Они, отмывающие, отмаливающие души людей во время исповеди и после исповеди – спасающие нас за Евхаристией, сами спасаются милостью Божией. И здесь как раз имеет место то, что называется не скорбью в мире (тварной), а скорбью о мире у Бога Самого...

Каждый из них на своём месте – как бы на предраспятии, как Сам Христос, когда Он молился до кровавого пота в прекрасном саду Гефсимании. И когда Он возвращался, заставая дважды спящими апостолов, – и всё же уходил опять и возвращался к молитве... Мы спим да почиваем, а за нас молятся наши батюшки. Кто эти люди, священники? Высота креста нашего священника – неописуема.

При этом, повторяю, один конец этого креста на земле, а другой – в необозримой высоте, в Небе...

 

* * *

Губят священников, жгут дома. Зло немыслимое, необъяснимое. Молитвенников о себе самих, и тех не щадят. Что за время осатанелое, бессмысленное по жестокости, непонятное. И как бороться, увеличением ли добра в мире? Каждому – стараться научиться прощать и любить ежемгновенно, ежеминутно? И это невозможно, не в нашей власти, не по силам нам. А, быть может, самым свирепым наказанием самих убийц, поджигателей, чтобы неповадно им стало. Тоже неясно.

Даже и в храмах самих убивают, даже и настоятелей, на Литургии самой. Так был застрелен 20 ноября 2009 года миссионер, богослов 35-ти лет, о. Даниил Сысоев. А ещё раньше, в 1993-м 18-го апреля на Пасху убиты в Оптиной три монаха: иеромонах Василий (Игорь Иванович Росляков), инок Трофим (Татарников Леонид Иванович) и инок Ферапонт (Пушкарёв), все – монахи Русской Православной церкви, и всем им, каждому, не минуло и сорока лет.

Некий Аверин по сведениям из печати, получивший, по его словам, на Светлую Пасху «приказ от дьявола»: убить иноков, пошёл на преступление неслыханное. А незадолго до этой страшной трагедии, за два месяца до этого страшного события в благословенной Оптине, – убит был настоятель храма в Путинках – игумен Серафим (С. Шлыков). В 1993-м же, в декабре, в селе Жарки Юрьевецкого района – иеромонах Нестор (в миру – Савчук Николай) убит прямо в храме, тело полностью обескровлено, пропала крупная сумма денег, пожертвованных на храм. Уголовники сняли святые иконы с иконостаса, запугивали свидетелей, угрозами требовали отозвать заявления из органов МВД. И им удалось даже остановить следствие, завести дознавателей в тупик.

Священник Андрей Чистоусов был убит в чеченском плену. Бандиты, «боевики» Басаева выкрали его из храма православного и вывезли на железнодорожный вокзал, где потребовали от него проповеди – с уговором российских солдат сдаться бандитам (священнику поверят, так решили). Батюшка, сам бывший воин-афганец благословил воинов на ратное дело и был зверски растерзан. Ему сначала отрубили пальцы, чтобы не мог наложить крестное знамение, потом душили, мучили. Закопали в «зиндане».

Священник Георгий Зяблицев убит тотчас по возвращении из-за границы, – скончался от множественных ножевых ран. Убит протоирей Александр Жарков в 1997 году, в сентябре, предположительно – «похоронной» мафией. В январе 1998 года зверски умерщвлён священноинок Дмитрий Расстегаев на Ярославщине.

Протоирей Борис Пономарёв – погребён в июле 1999 года. Похищены несколько старинных икон. Протоиерей Петр Сухоносов погиб в чеченском плену. В 2000 году – убийство иеромонаха Симеона (Аносова) в Барнауле. В 2001 году, в начале января – убийство иеромонаха Александра (Кулакова). В 2001 году в Эвенкии, в Туре, кришнаит-бродяга посягнул на жизнь приютившего его священника иеромонаха Григория (Яковлева), отсёк голову и выложил на престол (по его признанию, так ему приказал будто бы Кришна).

…13 мая 2001 года погублен священник о. Игорь Розин в г. Тырнаузе; преступника суд признал невменяемым. С убитого настоятеля о. Сергия Цветухина (г. Камышин) 30 октября 2001 г. сорвали крест нательный. 14 октября 2002 года в Татарстане ударом в висок убит игумен Иона (Ефимов). В Карелии в августе 2003 года убит настоятель Ильинской пустыни иеромонах Нил (Савленков). В ноябре того же года – иеромонах Исайя (Яковлев), Татарстан. В Омской области в декабре 2003 года – иеромонах Александр (Тыртышный), пришедший на дом по просьбе исповедовать живших в нём мирян и попавший к мучителям и убийцам по ложному их вызову.

В 2005 году настоятель Давидовой пустыни был найден замученным, со связанными руками. В 2006 году, в декабре застрелен из ружья о. Андрей Николаев, охранявший храм от воров. До этого сожгли его дом, ему самому угрожали убийством. На обращения в органы внутренних дел и предупреждения не было ответа. В Алапаевском районе Свердловска на Рождество убит настоятель местного храма Петра и Павла Олег Ступичкин, осталось четверо детей. Храм сожгли, было украдено более двадцати дорогих икон. 11 марта 2007 года – новая жертва: зарубили топором сторожа Храма Спаса Нерукотворного в подмосковных Люберцах. Он успел нажать на кнопку сигнализации, спас иконы храма, сам погиб. Убийство произошло в четверг, но решились обнародовать (в интересах следствия, как бывает) – только в субботу.

Под Новосибирском в селе Посевное подожгли дом настоятеля Дмитрия Асташенко. Священник, разбив окно, выбросил малолетних детей (младшим – год и восемь месяцев и восемь месяцев), дом сгорел, священник и матушка едва выжили от переохлаждения. В Воронеже 4 марта 2007 года чудом выжил после ножевых ударов в шею и подбородок настоятель храма Николая Чудотворца о. Петр (Петров). Убит с целью ограбления в том же году игумен Авенир (Ивановская обл., в миру Смолин). Ограблен и сожжён дом протоиерея Владимира Кузина…

Перечень долог и горек. Тяжело, невыносимо продолжать. Обстоятельства одни и те же: священники дали приют, поделились последним и были убиты или были ограблены, чаще всего – местными жителями.

…Самые страшные убийства перед Богом – убийство отца, матери или священника. За такие убийства – особый ответ перед Господом. Кражи в церквах презираемы даже и в уголовной среде. И насильники, воры, убийцы подлежат наказанию даже и после суда публичного, даже на зоне чёрной, сокамерниками-«корешами».

«Клюквенники» – так презрительно называют эту «масть» – уголовники, сами сидельцы. Какое же геройство убить безоружного священника, ограбить храм, не рискуя головой. Такое сродни убийству ребёнка, вдовы беззащитной. Ведь священник не вооружён, только чётки да молитва. Кровь пролить невинных – бандитам-клюквенникам что водица. Всё равно что сок осенней клюквы надавить. А ведь это кровь мучеников, кровь страшная, вопиющая к небу об отмщении. И все они знают: священник безоружен – и оттого «лёгкая добыча» не́людям. Кровь людская, человеческая – понятно, ничего не значит для таковых. Состояние убийцы близко, даже родственно именно воинствующему сатанизму, а ещё того чаще – помешательству. Такой экземпляр бездуховен, бездушен. Духовно слеп и глух, мёртв уже при жизни, легко подвержен «нашёптываниям» беса – и «слева», и «справа», и не слушает он предостережений ангела...

«Клюквенники», пролившие кровь невинную, кровь священников и монахов, – повторю известное, и на зоне равны «опущенным». Они ненавидимы так, что им не то что руки не подают, а и ложка с дыркой ждёт каждого. Место у параши, пиковый туз… Но этого мало. Грех «клюквенника» – это грех Каина, грех святотатства и зависти, один из трёх грехов смертных, которые вопиют об отмщении – и остаются не только на убийце и грабителе – а на всём роде убийцы до седьмого колена. Не отмолить никогда такой грех, не спрятать его, не раскаять вовеки, потому – свершившие такое – «дети сатаны и ехидны». Даже раскол, который, по церковному уставу, несмываем и кровью, – даже этот страшный грех, – кажется, не сравнится по трагической глубине неминуемого наказания, которое ждёт убийцу.

Горько, что в богоспасаемой России гибнут молитвенники наши за нас, за этот мир страдающие, и – те́ именно, которые продолжают служить, несмотря на утеснения, неудобства, угрозы, – жертвуя и собой, и семьями своими. Они продолжают проливать бесценную кровь свою.

Герои-монахи, иноки и инокини, священники, и духовники, настоятели и игуменьи – люди те, которые призваны Богом, «чтоб сердцем возлетать во области заочны», – получают бессмертие души. Они вооружены тем словом и чувством, которые любезны и узнаваемы Богом Самим. Они желанны Ему, они дети Его. Горе посягнувшим. Души – в вечности бесконечно. Лишь тот, кто осознаёт ощутительно меру подвига, тот только наследует Царствие Небесное.

Как бы не пришли к нам вновь страшные военные годи́ны, подобные тем, что грянули в сорок первом. Помним, что предшествовало нападению нацистов и своры их сателлитов – дню 22-го июня 41-го.

 

* * *

Гляжу на детей, и опять та же трогательная мысль: как они так чисты; нет и не может быть в них, в само́м их составе – ни части от греха, даже и первородного. И только с течением лет, уже по их взрослении, мало-помалу постепенно прозреваешь, – что есть и в них некий камень преткновения, грех и зараза греха, и тяжесть первородного проступка прародителей-пращуров. И мало-помалу и в них, и через них сбывается обетованное наказание людям и требует искупления. И в них, даже в нежнейших этих, свежайших от Бога созданиях – детских душах – как червоточина живёт уже и от самого рождения грех падшего, во зле лежащего мира.

…(Уже в самом зачатии человека изначально существуют тяготы первородного адамова проступка-прекословия). И вот – исподволь, «втуне», нелепо и неожиданно раскрывается и в каждом ребенке понемногу – в характере его, вместе с расцветом его души и тела расцветает репьём или подобием чертополоха ядовитое прекословие. Начинает и он, и ребёнок малый, подрастая, хитрить и обманывать. Так некая тлетворная болезнь, которая не сразу, а исподволь, неожиданно проступает и получает своё развитие. Так некая гусеница, которая особенно невидима где-то поодаль, не добирается до цветка, так и грех. Чужда поначалу прожорливая личинка ранней цветущей чудесной розе. Так и в самой душеньке ребёночка-чада, ро́сной и дивной, свежей, как розовый куст поутру, весь в душистых маковых её полуприкрытых бутонах-лепестках, – таится Божественная красота творения. И вдруг пятна-личинки гусеницы. И ползут они, и точат, и подчиняют лепестки и стебель, и листья, и дырявят, и губят.

И какое волнение отцу и матери: как помочь, как сберечь розовый куст-душу ребёнка. И приходит со временем, что ничего не сделаешь, а лишь со стороны, и лишь молитвой и одним лишь советом... Да и то, если примут твой совет многоопытного «садовника»-родителя. А на деле – лишь сам (или сама), и только сами «кусты розовые».

И вот подрастают они, фитофторозом жизни побитые, непогодой поломанные, личинками измождённые и утомлённые. И вместо первосортного розового куста по имени «Люсиена» или «Даниэль» выросло…

Что выросло, то выросло…

 

* * *

«Материнские сертификаты», как «идея» принятые Правительством и уже раздаваемые, – как ни странно – грешны, вредны и даже опасны. Грешны они тем уже, что остальные семьи, многодетные
к 2000 году (как, например, моя семья) – тотчас оказываются в заведомо проигрышной ситуации: кормить, учить и одевать детей принужден был автор этих строк с девяностых – как пасынков государства, – и когда не было никакой помощи, никто не приве́тил. И вовсе ничего в помощь не было от государства ни мне, ни им, ни всем тем, которые с 90-го по 2001 годы пробавлялись в нищете, как могли… И – не только из того, что было «положено» по закону, не вернули и сбережений, украденных со счетов, а уж и тем более никаких льгот ни по учёбе, ни по питанию… Правительство даже и вовсе не обращало внимания на детей этих лет рождения, самых тяжёлых лет (по тому скотскому, либералами искорёженному быту, который они, лоббируя правительство, безответственно сотворили). И нам, и моим ровесникам (с отсроченной теперь даже и пенсией по старости – пришлось по вине этого самого лобби, которое пригрело правительство первого Президента Р.Ф.), – поднимать малышей в тяжелейших, несопоставимо более трудных условиях, чем нынешние. Все работали на двух-трёх работах, не жалели здоровья, лишь бы поднять, выучить, сберечь этот подлесок человеческий.

Трудно, горько и ответственно было растить детей, именно рождённых до 2001 года. Нищета едва ли не кромешная, здравоохранение никакое. Деньги со сберкнижек «погасили» самым беспощадным (так что и лукавый, кажется, не придумает такой «финт» – отъём сбережений) образом. Многодетность презиралась: «…вас не просили рожать» и тому подобное. И всем тем, кто истрепал здоровье, – отсрочили теперь и пенсионный возраст.

Рождённые в шестидесятые угодили невольно во все ямы «реформ», безнадзорности от государства, махинаций самых пошлейших от Геращенко и Дубинина, затем – от Черномырдина-Кириенко. И никому из перечисленных министров-капиталистов не воздалось… И времена теперь таковы, о которых можно сказать словами Салтыкова-Щедрина: «Легче сделался ход человека: ловчее стало подставлять ближнему ногу, удобнее льстить, пресмыкаться, обманывать, наушничать и клеветать. Всякую болесть вдруг как рукой сняло; люди не шли, а как будто неслись; ничто не огорчало их, ничто не заставляло задуматься; и настоящее и будущее – всё, казалось, так и отдавалось им в руки, – им, счастливцам, не заметившим о пропаже совести…». И вот теперь, когда замечен провал поколений, в деторождении особенно, – брошен этот самый подкуп: рожайте, получите порядка полумиллиона. (Это, помимо всего прочего, стало и одним из способов втягивания семей под ипотечное ярмо – с огромным процентом в сравнении с той же Европой, например). И «подкуп» некий, придуманный для нынешних молодых семей, как ловушка, ставит в неравное положение не только моих пого́дков-отцов и матерей (моего возраста), а и детей – скажем, на южных рубежах. Народы (например) кавказских областей и районов, в которых традиционно до десяти и более детей в семье, – обычное дело, выгодали. Не то – в русской деревенской глубинке. Жить в деревне без поддержки и подмоги (да ещё в наших суровых природных условиях), без взаимовыручки, свойственной кавказским народам, – совершенно невозможно. Кавказ зацветёт детьми, русская глубинка – самым хамским образом брошена, она и выкорчёвывается и продолжит вымирать, не ждёт и не будет способна вскоре принимать уже какую-либо помощь.

При негодном общем положении в стране, где, по самым скромным подсчётам сирот при живых родителях – миллионы (просчитанных абортов – не менее миллиона в год, и это только – учтённых)... А сколько точно сирот в стране никто не знает, – как и никто не знает, сколько из них пристроено в дело; сколько хотя бы прописанных, с крышей над головой детей. Сколько побитых педикулёзом, иной заразой, сколько измученных наркотой – и неухоженных, ненакормленных, которые растут как трава или волковато, как в лесу, вы́морочно – и всё чаще пополняют горемычные пеницитарные заведения. И таких детишек… несколько миллионов.

При общей нищете сколько будет тех, кто, позарившись на полмиллиона, устремится рожать и родит на белый свет ради прибыли и корысти заведомо мучеников. И они пополнят ИТК и дома ребёнка. Конечно, большей частью именно бичи и бичёвки позарятся на пятьсот тысяч рэ. И начнётся тогда торговля через мошенников этими бумагами, самая безудержная, невообразимая. Тем паче, что обналичивается сертификат весьма условного начисления и в далёкой отсрочке, и за деньги, лишь только обещанные (посуленные). Начнётся торг: через безналичные начисления мошенники дадут гораздо меньше, зато сразу. А хорошим семьям вряд ли что перепадёт.

Кавказ – совсем иное дело, повторю. Традиции тейпов, взаимовыручка, там не оставят без присмотра ни одного ребёнка. И туда-то по большей части и потекут сертификаты. А наше Нечерноземье? Между тем, именно русская деревня всегда давала наиболее здоровую во всех смыслах людскую поросль. Если взять Россию дореволюционную или СССР, то мы увидим одно и то же: изобретатель, писатель, математик… рождён в деревне, умер в столице.

…«Бичёвки», больные алкоголизмом и прочими болезнями, городские – нарожают теперь для-ради сертификатов, научат друг дружку продавать эти сертификаты налево и направо, ещё и ещё. И на боль, и на муки-несчастье новорожденных обрекут. Вот в чём грех и несправедливость. Потому что не сами они нужны, а смысл появления их один: полмиллиона родителям поиметь. И третье, наконец: если сертификат «материнский», и если матери в России, «в русских селеньях» – всем матерям матери («коня остановят, рублём подарят», если взглянут, – и в горящую избу войду́т), отчего же тогда у нас – более пяти миллионов беспризорников? Или «в горящую избу», да ещё приняв на грудь полбутылки, – проще войти, чем день за днём воспитывать дитя, даже и своё, а тем паче чужое, не в этом ли дело?

…Как говаривала моя бабушка: «ребёнка растить – что осинку глодать». Всю жизнь (за редким исключением). Для родителей воспитание сегодня – горечь на десятилетия. Точнее, чем говорит народ, не скажешь. Потому и политика «выравнивания демографических сдвигов в нашей стране», даже и на первый, самый беглый, взгляд – вроде бы как перспективная – не то, чтобы совсем дурна́, но не продумана по меньшей мере. Бездумна, безумна, даже бесчестна порой. Некое лобби обеспечивает жизнь традиционно многодетным районам и республикам. А для нации «цементирующей» и скрепляющей, которая и так убывает катастрофически, которая крови своей не жалеет, – это продолжение падения. Ещё один шаг к вырождению. На генетическом даже уровне – сертификатами утверждается некий особый род, – и он к болезням… Нам, шестидесятых годов рождения отцам и матерям, никто ничего не дал, повторяю, даже, напротив, брали с нас в стране победившего социализма «за бездетность» – был такой налог, затем капитализм по-ельцински с гиперинфляцией. А детей мы поднимали обобранные, потеряв даже сбережения на сберкнижках, и кормили, и учили – наперекор либералам, разграбившим страну…

…Вчера, 8 марта, слушал «Радонеж» – едва ли не единственную радиопрограмму, которую можно слушать теперь по радио, не ангажированную, не антирусскую (как, например, некое «Эхо», тот же «Серебряный дождь» или «Русское радио», а на деле антирусское, и проч.). Психолог Т. Медведева сообщила, что в городе Самаре двадцать семь семей имеют от четырёх и более детей. Им были подарены девять микроавтобусов от мэрии города. Все семьи до одной – нерусские.

Примерно того же могут добиться (и добьются) «материнскими сертификатами». Это всего-навсего какой-то этап, некая фаза вживления одной нации – в другую на пути к всеобщей глобализации, и «сертификация» нередко лишь способ некой диффузии, смешения, сращивания и появления некой усреднённой нации «граждан мира».

Сегодня ясно, и тут нет даже предмета спора, что Родину любить в состоянии те́ и только те́ из людей, что были с малых лет сами любимы родителями. Кроме того, немало отъявленных маньяков – или из сиротских домов, или из неполных семей, но, так или иначе – все они были жестоко избиваемы, унижаемы в детстве. Словом, этот этаж социальной лестницы существенное может ждать пополнение.

Смердяков у Ф.М. Достоевского точно схвачен автором, он – по нынешним временам стал неким «архетипом», этот лакей, ненавидящий Россию, незаконнорождённый тип, отцеубийца. «Иваны, не помнящие родства» виновны главным образом и особенно тем, что – им привито отвращение к родным пенатам, и виновны они не сами по себе. Их как бы принудили не любить Родину. Вот и теперь в России странная пора: создаются искусственно такие условия для русских семей, чтобы ускорить разводы, «ампутируют» детей от родителей через те же органы «опеки». Нравственная «гильотина» глянцевых журналов, пустоты «гламура», где оголённые... – улыбаются во весь разворот, или реклама непродуманная, лживая, и главное воспитательное средство – единственно материальный достаток, который маячит впереди ребёнка, как мираж: украшение, например, – часы последней стильной марки, дорогие ботинки... И т.д., и т.п.

Запудрены сердца и мозги: эта искусственная, холодная, заманчивая наподобие поставленного капкана «красота», эротика грубая – немыслимы, невыносимы. Но именно это и подстегнёт не раз к появлению на свет новорождённое племя сертифицированных по маткапиталу новых людей, то есть своего рода «нацию смердяковых».

…Интернет нашпигован сегодня таким объёмом всякой отравы, что конкурирует по этой части с многоканальным (или «многоанальным», да простит меня читатель) телевизором, причём с большим отрывом. От молодёжи отсекают корневые системы национальной истории, культуры. Болонская система угадывания ответов по ЕГЭ – пуста, даже комична. Такие угадайки, что и Шикльгрубера-Гитлера в школе, где учится теперь, в начале двадцать первого века мой младший сын, многие дети обозначили: «тренер австрийской футбольной команды». Гнилой «перформанс» о русской будто бы истории, который впечатывал в мозги зрителей какой-нибудь Л. Парфенов (особенно в цикле о «Русских царях») или тот же Эдвард Радзинский, или «Ельцин-центр» – стыдно смотреть, но ведь это продолжается годами. Кто вырастет из зрителей, охочих в истории нашей только до лжи и «клубнички»: а-ля насмешник Радзинский или «спаситель России – Ельцин»? В таких программах столько же «правды», сколько в «документалистике», скажем, Попцова о Ельцине. «Сарафанные» истории, похожие больше на сплетни, и они – вовсе не о России, не о нашей России, которую давно знали и знают и чувствуют так близко те, кто учился в великой империи – СССР.

…И кто только ни пытался изменить сознание молодёжи в перестроечно-горбачёвское время, кто только ни пытался поменять нравственные вектора́, особенно – вот именно – по лекалам лукавых либеральных версий истории. В этом списке: и Сорос с его грантами, и фоменки с носовскими, и Резун-Суворов с бездарными и надуманными, пошлейшего содержания книжицами типа «Ледокол», и иже с ним – перебежчики вроде некоего Калугина или Потеева – предатели тоже пишут теперь свои истории и версии развития России. Даже и порнографист-педофил, вызываемый в суд Англии («по категории порнографии «А»») некто Буковский, и многие иные ещё, имя которым – «легион».

От молодёжи, намеренно запутывая её, безнравственно используя доверчивость и наивность юности, – безжалостно отсекают корневую систему русской истории, национальной культуры, литературы. Подменяют классику опусами от кропателей чтива, от авторов низкопробных со смешными, похожими на клички фамилиями. Отрубают подростков от совестливости, от деревни, от почвы, опошляя и саму память о поколениях и героике. Самые ходовые присловия, которые слышишь от молодёжи: «это твои проблемы». А на вопрос: «у тебя совесть есть?» – отвечают: – «Есть, но я ей не пользуюсь». И тем «легче», «незаметнее» происходит светское и торгашеское нынешнее отсечение молодых от наследия, устоев, – чем больше неполных семей, чем больше сирот. Чем круче замешаны эти «краски» смещения в сторону к чёрному, тем азартней борьба и перетягивание каната с нажимом капитала, а не таланта как такового, и именно и только в либеральную сторону.

Как странно: премии за книги, которые лгут и работают на унижение России, – составляют миллионы, причём и из госбюджета тоже; премии писателям русским, корневым – самые крошечные, позорно ничтожные. Рознь, провоцирующая битву русского с нерусским, с западной подложной индульгенцией, – почвенников – с некими «новыми иванами» или рудольфами, которые и без родства, и без привязанностей, как перекати-поле, бытуют; которым – что Рокки-Сталлоне, что Бэтмен, что Шварценеггер-Терминатор, что Илья Муромец – всё едино, и – тем страшнее и темнее, чем долее продолжается это противостояние. Не «мясо», не «планктон», не «масса» сертификатная нужны, а – качественный человек, личность. Преподаватель необходим сегодня, а не «Великий Инквизитор» (так и осталось, как было по Ф.М. Достоевскому). Нам же сегодня именно Инквизитора с его измышлениями и дидактикой «дуализма», с диалектикой «равноценности добра и зла» преподносят. Разве не ясно, с чего необходимо начинать новое тысячелетие? Конечно, вовсе не с того, чтобы поощрять гумус, не с того, чтобы плодить планктон. И вообще, и в частности (теми же материнскими сертификатами). А почему, собственно, не отцовскими?

…Как-то нечаянно в руки попалась (в пору работы моей в кадрах по безопасности на частном предприятии) картотека сотрудников, в основном она состояла из молодёжи. Сказать, что удивили биографии работников – ничего не сказать: две трети не служили в армии «по здоровью» или «по семейным обстоятельствам», но в «ЧОП» – для работы с оружием все оказались годны. Поразительно. И все получили допуск к тайнам корпорации – как и допуск к оружию. Чему учили наших военкомов, наших врачей-психиатров непонятно. На лицензию охранника любой получает право (и, значит, и на карту-заменитель, «на ствол»). Благополучно преодолели молодые все ступени, нет им отказов. Где родитель помог, где валюта. И законы смогли они успешно зубрить: по применению оружия и спецсредств, а значит, и память им не отшибли болезни, те, которые позволили от армии увильнуть. Отчего же не годились они исполнить «почётную обязанность», которую моё поколение не избегало? И никого сиё обстоятельство, как оказалось, не встревожило: почему не служивший в армии до демобилизации или не допущенный хотя бы вот и в наряд на кухню, или в караульную службу, или в наряды дневальным по роте-батарее, – почему не годный в армии человек – вполне пригоден для работы с оружием и достоин такой работы. Почему таковский хват и хитрец не должен, как многие из ровесников, отдать хотя бы год государству – и отчего он годен для службы на себя, на свой карман, как объясняют психиатры и невропатологи такое недоразумение, загадка. Да таковые отказники ещё и потешаются над служившими, как над «лохами», пожертвовавшими год жизни (а в мою бытность и два, у поколения наших отцов – и все пять и более лет). Считают отслуживших нехитрыми, «ненаходчивыми». В Риме, как известно, «не воин» – был позором и посмешищем и не имел даже права голоса при принятии решений на собраниях с голосованием. Дальше – больше: по единой системе компьютерной связи «сервер» пришлось войти в раздел «менеджеры», «супервайзеры», «мерчандайзеры» и проч., по-русски – в отдел кадров приказчиков. И там – опять та же картина: «манагеры», как они сами себя называют, – старшие и младшие, «супервайзеры» среднего звена, секретари (и все молодые, красивые, сильные и в достатке живущие, на «БМВ» и «маздах» на работу прибывающие), – словом, представители «нового поколения» категорически не служили в армии. Рассмотрев картотеку – премудро составленную, с новомодными плёнками и приспособлениями, внешне блестящую «красоту» (не биографии, не резюме, а просто золотые сказочки), скорее даже – подачу, умение подать себя, «самопрезентации» – и сам вдруг ужаснулся: на две трети юноши и девушки выросли… при мачехах или при отчимах, или – в неполных семьях. Потрясённый, решил я тогда побеседовать с некоторыми из них. И опять неожиданность. Они словно вовсе не учились в школе! Не знают и не хотят знать ни своей истории, ни своей литературы. Философия – от Ошо, литература – Чейз или Стивен Кинг. Любимый фильм – «Пёрл-Харбор»... «А за что столь любим фильм?» – ответ: «Классные спецэффекты!»

И до сих пор сохраняю твёрдое убеждение, что повсюду пропагандируемая неполная семья в России – тоже один из пунктов в «общемировых планах» по глобализации и по дороге к единому мировому правительству. Сегодня страна получила целое поколение, вызревшее на семейных разладах, раздорах, разводах, – как следствие всё тех же перестроек с ускорениями... Сотни, десятки и тысячи женщин сделала перестройка несчастными: в одиночку поднимали они сыновей, дочерей, надрывая жилы, здоровье, – повторяю, – и по такой «счастливой судьбе» едва дотягивают такие мамаши или папаши и до пятидесяти лет, а выход на пенсию отодвинули.

Подлинная трагедия жизни России – неполные семьи. Сравним: отъём льгот и привилегий, отсрочка пенсий, нищенские пособия по инвалидности. Растаскивание «жирных кусков» – оторванных от государственной собственности, «новыми русскими» и старыми нерусскими, – в особенности тоже. Собственности воровство – той, которая вовсе не ими создана. Не ими отвоевана она и у фашиста. И грабёж этот сравним разве что с трагедией «потерянного поколения» постперестроечного.

Семь из десяти браков в первые же три года распадаются. Армия не пополняется, потому что «демографическая яма 90-х» разверзлась; голод был, и было не до рождения будущих солдат. А и те, что есть теперь, – или «мамкины сынки», выросшие без отцов, или «неграмотные» (так жаловался один из сослуживцев, офицер военкомата). Фамилию свою без ошибки не могут написать. Да и неграмотных «добрать» нельзя: часто они «единственные кормильцы» при одинокой вдове. Они принадлежат (и по праву?) – одиноким матерям. Государство не приложило к их воспитанию и возрастанию ни рук, ни души, ни ума. Да что там: и спортивные секции, и те – платные, а образование? Это они, матери, вместили в своих детей единственных свою любовь всю и всяческую. А любовь недолюбленной, брошенной женщины нередко принимает формы весьма и весьма причудливые, своеобразные. Безмерные. Статистика такова, что уже в первый месяц 2005 года Россия перекрыла все показатели по брошенным младенцам! Сертификаты же матерям (если с ними не обманут, как обманули с ваучерами), – весьма сомнительное предприятие, которое породит величайшее количество жуликов, наживающих капитал. Не проще ли было вернуть долги по потерянным вкладам СССР, хотя бы наследникам.

…Позволят ли избежать «материнские сертификаты» узаконенное преступление: аборт? Или «желанное расставание с ненужным ребёнком» продлится – со считанных дней его рождения – до трёх лет, когда можно будет получить или «оживить» этот «новопридуманный» детский «ваучер»? Непонятно. Люди не изменились нисколько, так и остались теми же, такими же, как были, разве по вседозволенности хуже стали всё с той же зыбкой нравственной «установкой», которая и тонка, и бледна, как паутина...

Явно лишь одно: в надежде и уповании на глаголемые полмиллиона, наверное, прибудет население. Но не народ.

 

P.S. Когда готовил эту книгу к печати, подумалось вдруг, что многое из того, о чём шла речь в моих заметках в начале 2000-х годов, так или иначе нашло отражение впоследствии и в моей повести «Капитал» (и само даже название этой повести М.П. Лобанов считал чрезвычайно ёмким, характеризующим произведение как «трагедию 90-х – в истории семьи». Увы, рискну добавить сегодня от себя, – не только – 90-х). – См. «Капитал» в журн.: «Наш современник» (2009, № 5) и «Роман-газета» (2020, № 9).

 

* * *

Люди вовсе не случайно так много и часто говорят о погоде. И дело тут не только и не столько в том, что у нас всё меньше и меньше точек соприкосновения, всё больше отчуждения, не о чём поговорить. Индивидуализация достигла крайних точек. Из созидателей люди давно перестроены в потребителей. А каковы интересы потребителя, – конечно, узкие. То же и в отношениях, в культуре: а о чём, собственно, говорить. К тому же многие настолько не доверяют друг другу, что предпочитают темы полностью нейтральные: расскажешь о себе – и тебе же аукнется.

Большинство «подавляющее». Именно подавляющее. Подавляют и интеллект, и душу, – вот люди предпочитают теперь говорить только о явном, очевидном, бесспорном – и в первую очередь – о погоде. Отсюда и разговоры ни о чём, темы «никакие». Сюжеты, которые очевидно не требуют нравственных затрат, по крайней мере сегодня, сейчас. Или – говорить о несомненно противоречивом и спорном, но тоже нейтральном касательно всех вообще, а не «в частности». Вещать нечто, не задевающее других, в том числе и говорящих лично – никак. (И потому – опять-таки к погоде – известно: важность дождя или солнца для городского населения значительно преувеличена.) Атомизация крайняя, – и ладно бы были все матросы или хлеборобы, тогда ещё понятно, а – жители мегаполиса… опять же о погоде на завтра, дабы не вверяться друг другу, не попасть в зависимость. Тут скрыта великая тайна – трагедия человеческого одиночества, развивающейся подозрительности и притом – желания всё-таки не прослыть занудой, а хорошим парнем или подругой, собеседником.

«Среди горбатых – сам горбат родись – или кажись» – говорит пословица. Человеческие отношения, дружбу ли, или паче чаяния великую заповеданную нам христианскую любовь незаметно подменили суррогатом мыслей и чувств и мякиной равнодушия; пошлой видимостью присутствия и участия и разговором ни о чём, будто бы – о чём-то важном. Так, стремясь согреть друг друга, обогреться, – дикобразы (по Шопенгауэру) жмутся тесней и оттого укалывают невольно друг друга длинными иглами.

Степень способности противостоять враждебности, степень патриотизма только искренностью бесед можно измерить. Есть о чём поговорить с раздражением или с нежностью, неважно о чём – есть и люди, и страна. Не о чём? Значит, страна покорённая, несмотря на материальное благоденствие части народа.

 

* * *

Помню, в детстве, в деревне бабушка Поля делила хлеб на всю большую семью и, отрезав по забывчивости нечаянно лишний кусок, сказала: «Вот, кто-то голодный...»,– и я тотчас понял, она хотела сказать вот что: кто-то, принадлежащий к нашему роду, находясь сейчас где-то далеко от нас, быть может за тысячу вёрст, голоден. И нет у него куска хлеба. И вот рука её, бабушки, и сердце её – почувствовали этот голод далёкого сродника, как свой, и она, как если бы даже и против воли, – резанула лишний кусок хлеба страждущему. И всё настоящее, и самое главное, как я понимаю теперь, спустя десятки лет, – именно в этом. Вот как я воспринимаю это высокое, а вовсе не простоватое неназываемое чувство сердца – оно у наших крестьян выше растиражированного «психоанализа» Фрейда и метемпсихоза, и Юма, и Юнга, и всего их общего понимания подсознания и «архетипа». И стоит всех откровений их и предположений – и даже самого понятия «мифа», по Лосеву. Всё открыто православному крестьянину (христианину) через Любовь его. Любовь, которой никакие расстояния, никакое время не помеха. Сказано в Библии: «Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства» (Кол. 3, 14). И ещё: «Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон» (Рим. 13, 8). Это и есть наша идеология, это и есть наш «русский путь» – ни на чей другой не похожий.

Народ, у которого такие «приметы», такое ви́дение этого мира Божьего, – невозможно ни победить, ни обмануть в этой нынешней поистине – Последней Войне. Этот народ сердцем зрит за окоём. И такой народ не может не быть на замете у Бога.

Всё запа́ло в душу с самого детства моего деревенского, и лишь сегодня, спустя десятилетия, – просыпается. Так вижу, о том и пишу.

 

* * *

Напускная неестественность, «торжественность» суда. Все эти молоточки, мантии, обращение: «Ваша честь» и прочее. И всё это – случается лишь как дань общепринятому, и всё неискреннее, выдуманное, выспреннее, для вящей убедительности, непререкаемости, дабы всякий имел полное доверие к этому суду.

Всякий простолюдин и «господин» должен иметь доверие, «пиетет» – к судейским и «правде» самого пусть даже и странного приговора. Такие мысли невольно приходят на ум, когда слышишь о таких, например, случаях… За украденный мешок картошки голодному – два года тюрьмы общего режима. За жизнь женщины с двумя детьми на пешеходной зебре, сбитой насмерть дочерью мэра, – семь лет... условно! Высоким чинам, присвоившим из казны миллиарды на электронных браслетах, – восемь лет. И тоже условно. Это – как если бы приговор звучал так: «Условно расстрелять». Но мантии, шапочки (академические, магистерские) и молоточки, и напыщенность, и надутость: «да, Ваша честь… Нет, Ваша честь». Иначе и в суде иной раз возьмёт да и поднимет крик, шум какой-нибудь несчастный, неправедно осужденный. Недовольство помешает «делу судейских». А так – бывает, молоток, «Ваша честь» и молчок. Тишина. Даже и при том, что в мешке шила не утаить.