Руслан ХАСЯНОВ. ШУРАЛИ. Рассказ. Журнал «Вертикаль. ХХI век» № 103, 2026 г. На обложке журнала репродукция картины Владимира Ерофеева.

 

 

 

Хасянов Руслан Хамзаевич. Родился 3 сентября 1972 года в Москве. Учился в Гуманитарном институте телевидения и радиовещания им. М.А. Литовчина, факультет журналистики. Член Российского творческого союза работников культуры. Постоянный автор еженедельной газете Главного управления МВД России по городу Москве "Петровка,38". Мастер-преподаватель защитной и контраварийной подготовки профессиональных водителей. В 2026 году вошёл в ТОП-20 мастеров короткой прозы Русского литературного центра. Награждён общественной наградой – медалью Патриот России. Живёт в Москве.

 

ШУРАЛИ

Рассказ

 

Живая степь. В древних татарских сказках и народных поверьях немало сказано о духе степей, имя которого Шурали.

Золотые колосья переливались на солнце и будто поклонялись дороге, по которой шла девушка Сания. Ее маршруты проходили по полям, бескрайним, как пустыня. Сегодня было жарко.

За долгие годы дальней ходьбы по селам и деревням ноги Сании окрепли так, что не чувствовали усталости, а только ныли болью, когда пройденное расстояние было свыше пятидесяти километров за день. Сания ходила за подсолнуховым жмыхом. Из жмыха татары готовили похлебку при дефиците продуктов в военное время. Ходить приходилось несколько раз в неделю.

Шла Великая Отечественная война. Из татарского села, в котором родилась Сания, почти все мужчины ушли на фронт. Без мужчин остались многодетные семья с маленькими детьми, и Сания помогала своей матери и соседям в доставке чуть ли не основного питания в войну. Ходить приходилось в соседнюю Чувашию, вдоль берегов реки Суры. Идти за жмыхом многим легче, чем возвращаться с ним. Мешок на спине был большой нагрузкой даже для выносливой девушки.

Это сегодня над полями светило жаркое солнце, но так не всегда. И дожди бывали и холодные ветра, и в метель попадала Сания в своих походах за жмыхом. Весил мешок со жмыхом двадцать пять килограммов. Если погода сухая, то на мешок можно сесть. Это б удобнее, чем садиться для отдыха просто на траву.

Степи. Их надо знать. Они обманчивы и коварны. В их просторах можно потерять ориентир и сбиться с пути. Иногда степь будто морочит, смещая ориентиры в пространстве, словно кто-то намеренно путает человека. Только передвигаясь по ним пешком либо на подводах, можно почуять дух степных просторов в полной мере. Ходила Сания в разные села, туда, где обещали жмых на следующую неделю. Часто девушка шла на новое место, в село, в котором не бывала еще ни разу.

Наступил четверг. Вечер. Во двор дома, в котором жила Сания, вошел пожилой сосед по селу – дядюшка Халил. Дядю Халила не взяли на войну, он слишком стар. Дед продолжал трудиться в колхозе в женском коллективе. При нем колхозная подвода с лошадью. Грузовые машины все доединой ушли на фронт, на все село было несколько лошадей с телегами.

– Привет, Сания! – прохрипел дед Халил. – Ты идешь завтра в Чувашию за жмыхом? Если да, то тебе повезло. Завтра я еду туда по колхозным делам и возьму тебя с собой на подводе, если хочешь.

...Тонкая колея пролегала по открытому пространству. Она давно стала тонкой, с тех пор, как по ней перестали ездить грузовые машины, ушедшие на фронт. Сания и дед Халил ехали в чувашское село Ядрино. Там Сание обещали жмых на сегодня. Какие дела были у деда Халила в том селе, она не ведала, но была несказанно рада, что и туда и обратно не придется идти пешком, таща на себе тяжелый мешок. Село Ядрино располагалось далеко от родного села девушки. Путь был долгим. Дед Халил рассчитывал заночевать в Ядрино и на утро поехать обратно. Люди, таскающие мешки с продуктами, как и Сания, ночевали в домах, которые были известны всем как пристанище для далеко ходящих по селам. Что-то вроде гостиниц. Хозяева таких домов брали очень скромную плату, в основном едой.

И вот долгожданная цель. Они прибыли. Халил привязал лошадь у местного сельсовета, вошел внутрь строения. Сания же пошла искать двор, где обещали жмых. И вот она привычно взвалила мешок на спину. На этот раз необычно радостно, ведь его не нужно тащить пятьдесят километров и больше. Надо только пройти до местного сельсовета, где ждет дядя Халил.

В глазах смотрящей исподлобья полусогнувшейся под тяжестью мешка девушки выразилось удивление – у входа в сельсовет телеги с лошадью не оказалось, как и самого Халила, а на двери уже висел замок. Прислонив мешок в укромном месте, она оббежала все Ядрино. Но стало понятно – ушел Халил обратно в татарскую деревню Сабацай. Ушел без нее! То ли дед не дождался девушку, то ли какие другие обстоятельства, но он оставил ее вдали от дома, когда уже вечерело. Уже позже она пожалеет о том, что сразу не осталась ночевать в Ядрино в доме для странников.

От эмоционального возбуждения и злости на Халила Сания приняла опрометчивое решение – на ночь глядя возвращаться пешком в одиночку с мешком на спине. «Хоть часть пути успею пройти до темноты. До следующего села, должно быть, не так далеко» – подумала девушка и вышла из села, удаляясь по степной колее. Женщина, продававшая ей жмых, рассказала, что с фронта сбежало несколько дезертиров, которые в окрестностях занялись грабежами и насилием. Но и это не удержало Санию от решения отправиться в путь.

Шла девушка по степной колее, сгорбившись. Постоянно смотреть вперед было утомительно для глаз. Она почувствовала, как темнеет у нее в глазах. Но это темнело не в глазах, а ночь опускалась на степь сегодня необычно быстро. И вот под ногами трава. «Трава? А где же колея?» – подумала Сания, ее охватила паника от осознания того, что заблудилась. Она остановилась, сняла мешок со спины и стала всматриваться в поверхность земли. Колея исчезла. Как не хотелось ей осознавать, что путь потерян и ориентиров нет! Темнота неумолимо сгущалась плотными тучами в небе. В открытом темнеющем пространстве девушка почувствовала себя одной на всей планете. Казалось, что она заблудилась навсегда. Казалось, ночь в степи будет вечной, и утро никогда не наступит.

Плакать ей не хотелось. Сания была сильной деревенской девушкой, а вокруг привычная стихия. Вот только ночь непривычна. Ночь и одиночество. Она присела на мешок, абсолютно потерявшись в ночном пространстве. Идти силы есть, но куда идти?

Вдруг Сания услышала чьи-то шаги. Точнее, звуком шагов это назвать нельзя. Но кто-то будто шел, и его шаги шуршали по траве. Стало очень страшно! Девушка осмотрелась вокруг, сердце сильно забилось: «Кто это? Тот, кто поможет? Или тот, кто обидит?» Она взглянула на линию горизонта, где солнце почти исчезло. И вдруг на фоне еле светящегося заката она увидела крупного мужчину, удаляющегося от нее на почти севшее солнце. Оставаться на месте не хотелось, и одинокая странница решила осторожно идти за этим неизвестно откуда возникшим мужчиной. Теперь она смотрела не под ноги, а только вперед. Мужчина никогда не оборачивался, будто не слышал и даже не чуял, что за ним идут.

Электричества в те года в деревнях не было, поэтому нельзя было рассчитывать на огни ближайшего села. Высокий таинственный мужчина был единственной надеждой для Сании не пропасть в степи.

Вдруг девушка споткнулась. Посмотрела под ноги. А когда подняла глаза вновь, испугалась, что упустила мужчину из виду. Но не успела Сания прийти в ужас от потери живого ориентира, как услышала вдали лай собак. Значит, рядом село! Значит рядом спасение!

Она ускорила шаг на звуки собачьего лая. Теперь курс на неизвестное село был взят верный. Спасительным селением оказалась обычная русская деревня. И дом-гостиница для странников, ходящих между селами, там тоже оказался. Девушка переночевала в этой деревне, а следующим вечером уже была в родном татарском селе Сабацай.

«Странно одно – куда девался тот мужчина? Как большой мужчина мог исчезнуть за одно мгновение?» – все думала и думала Сания.

А может, он не злой? А добрый? Этот таинственный дух степей Шурали.