Владимир ГОФМАН. ОХОТА ПУЩЕ НЕВОЛИ. Рассказ. Журнал "Вертикаль. ХХI век" № 105

 


Владимир Николаевич Гофман родился 10 сентября 1953 года в г. Городце Горьковской области. Окончил авиационный техникум в г. Рыбинске, служил в армии, строил БАМ, учился в институте иностранных языков и Нижегородском университете им. Лобачевского. Работал журналистом. Окончил Московскую духовную семинарию. В 1993 году рукоположен в священники Русской Православной Церкви. Сейчас клирик собора Рождества Пресвятой Богородицы села Катунки. Автор многих книг рассказов и стихов. Лауреат ряда литературных премий. Главный редактор альманаха «Околица». Член Союза журналистов России. Член Союза писателей России.

ОХОТА ПУЩЕ НЕВОЛИ

 

Декабрь на исходе, а лед на Горе-море, заваленный снегом, так и не окреп. Палыч вздыхал, ругался потихоньку, винил ни в чем неповинных метеорологов, но каждое утро, поглядывая на давно приготовленный рыбацкий ящик, неуклонно слушал метеосводку. А зачем? Теперь даже морозы не помогут – под снегом лед не нарастёт. В очередной раз включив телевизор, Палыч увидел, как спасатели вытаскивают из полыньи провалившегося рыбака.

– На лед выходить опасно! – прокомментировал ситуацию корреспондент.

– Без вас знаем! – огрызнулся Палыч и с ненавистью нажал красную кнопку на пульте. Экран погас.

– Опасно, видите ли! – проворчал Палыч и пошел пить чай. С некоторых пор он не рисковал выходить на реку пока ее серьезно не скует Мороз-воевода. В результате он уже третий год пропускал рыбалку «по первому льду», когда клев, по определению местных рыбаков, бывает «бешеный». Оттого и злился.

– Глобальное, видите ли, потепление, чтоб ему пусто было! Льды, значит, где-то там тают, а нам сиди сиднем!

И сидел.

Раньше Палыч такого себе не позволял, нет. Одним из первых на лед выходил с легонькой пешонкой. Открывал, можно сказать, сезон. Его рыбаки так и звали – «первопроходец». И всегда был с уловом. Но с некоторых пор как обрезало. Сидит дома пока лед со спичечный коробок не вырастет. Береженого Бог бережет, говорит и все тут.

…Было так. Не по первому льду, правда, а весной, когда лед, в отличие от цепкого осеннего, рыхлый, хрупкий – ненадежный, одним словом. В то утро они с приятелем Серегой отправились за окунем. Лед на Горе-море еще стоял, но потемнел и держать рыбака с экипировкой мог по утреннему морозцу часов до одиннадцати – пока солнце не поднимется и растопит крепенький, образовавшийся за ночь наслуд.[1]

Приятели не признавали ловли на мормышку, особенно весной, ловили на блесну и на новомодный балансир. Да, на такой рыбалке скучать не приходится – бури лунку за лункой, ищи полосатого разбойника. Две-три минуты – нет поклевки, двигайся дальше. Тут тебе весь оздоровительный комплекс. Набуришься за день так, что мама не горюй! Палыч называл это «нашим фитнесом». Ну, конечно, одной физподготовки недостаточно, будь ты хоть чемпион мира по тяжелой атлетике, но если места не знаешь, толку от твоей силы, как от козла молока. Серега с Палычем окуневые места знали – на Волге выросли. Все берега истоптали мальчишками. И подводное царство досконально, без эхолотов, изучили. Тут коряжничек, там неровности дна, тут свал, а там стол – все было приятелям известно с малых лет. Рыба, она ровного дна не признает, мирная ищет, где спрятаться от нападения, хищная – где затаиться, чтобы напасть. Закон природы. Все как у людей.

Далеко не пошли, опасность понимали. Метров пятьдесят от берега в самый раз. Глубина три метра – то, что надо. Можно бы, конечно, и подальше пройти, но там свинцово отливал в утреннем свете участок открытой воды – неширокое балахонце. Не сунешься. По краю полыньи ходила, в поисках добычи, любопытная ворона, безбоязненно поглядывая на людей.

– Ждет! – кивнул головой Серега, снимая с плеча ящик.

– Кыш, картавая! – прикрикнулПалыч и махнул на ворону рукавицей. – Кыш!

Ворона и не подумала пугаться, вызывающе шаркнула по льду крылом.

– Тут и забуримся. – Палыч посмотрел на берег, где над обрывом стояла одинокая сосна, служившая рыбакам своего рода ориентиром. – Место верное.

– Кар-р! – напомнила о себе ворона.

– Как-как? – передразнил птицу Палыч. – Пока что никак! Подожди, поймаю – угощу.

Ждать ворона не стала, еще раз недовольно каркнув, улетела к другим рыбакам.

По весне старых лунок на льду – что дырок в дуршлаге! И бур ни к чему – топнул каблуком и готово, запускай снасть. Серега ловил на голубой балансир, Палыч предпочитал зеленый. Сегодня окунь хватал без разбору на тот и на другой. Не зевай, подсекай! Не будь клева, наши рыбаки, давно бы смотали удочки и пошли домой. Но клев, как раз, был тот самый, «бешеный». А когда такой клев, забываешь все на свете. Солнце, тем временем, поднималось, припекало рыбакам спины. Вот уже и плащи на лед сброшены рядом с горкой полосатых красноперых окуней. И забыли наши приятели, что уходить со льда следует до полудня. С шутками-прибаутками потаскивали они не крупных, но вполне зачетных окуней, перемещаясь от лунки к лунке. Не заметили в азарте, что лед опустел, все рыбаки натоптанными тропками, от греха подальше, ушли на берег, и только они двое оставались на темном подтаявшем ледяном поле.

Наконец, клев стал затихать, а вскоре и совсем прекратился.

– Все, – сказал Серега. – Тихий час.

Палыч согласно кивнул, смотал удочку и огляделся. Закидал в ящик окуней.

– Народ-то разбежался!

Серега посмотрел на часы.

– А то! Время, между прочим, второй час!

Палыч встал, подцепил буром за ремень ящик, сделал пару шагов к тропе. Лед под его сапогом с хрустом разошелся, и Палыч, не успев опомниться, провалился по грудь. От неожиданности Серега присел на корточки и проговорил с расстановкой и почему-то шепотом:

– Не суетись, Палыч, спокойно. Я сейчас…

Палыч суетился. Слов Серегиных он не слышал, молча, с побелевшим лицом, старался опереться локтями на кромку льда, пытаясь выбраться, налегал грудью на закраину – лед крошился, не выдерживал тяжести, и полынья становилась все больше. Вода в ней была черная с ледяным крошевом.

Серега лег на лед и подполз ближе к полынье, протянул Палычу бур.

– Хватай! Хватай бур! – говорил он, но Палыч продолжал лезть напролом, ломая хрупкий лед и все ближе продвигаясь к Сереге.

Забыв об опасности, Серега оставил бур и, дотянувшись, ухватил Палыча за руку и тут же почувствовал, что Палыч своей тяжестью тянет его к себе. «Если он меня стащит в полынью, мы не выберемся», – подумал Серега и что было сил потянул приятеля на лед. Вот уже грудь Палыча на льду, и лед не ломается. Еще усилие! Еще… Все. Оба лежат на льду рядом с полыньей, не решаясь встать на ноги. Однако нужно выбираться на берег. Пятьдесят метров дистанция не великая, но как ее одолеть после того, что они сейчас испытали? Палыч поднялся, взял ящик (бур его утонул) и, не говоря ни слова, пошел не разбирая дороги, к берегу. Серега так же молча брел за ним, стараясь ступать след в след.

Лед под сапогами приятелей хрустел и крошился, но держал незадачливых рыбаков – до самого берега никто из них не провалился даже по колено. Хотя солнце и пригревало, но одежда на Палыче под мартовским ветерком обледенела, да и Серега спереди покрылся ледяной корочкой.

Вот и берег. Серега шумно выдохнул. Ему нужно было идти к дому прямо, а Палычу направо. Палыч, не оборачиваясь, хмурым голосом проговорил:

– Завтра во сколько пойдем?

Серега обомлел. Он хотел сказать, что они только что едва не утонули, что они, слава Богу, спаслись, но вместо этого, сам того не ожидая, сказал:

– В восемь.

И они разошлись, не сказав больше ни слова.

Нет, на следующий день приятели не пошли на рыбалку. У Сереги ни с того ни с сего поднялась температура, а Палыч один идти не захотел. А может, причина была другая. Страх приходит чаще всего не в сам момент опасности, а потом, когда начинаешь думать об этом, представлять, что могло бы быть, если бы… и т.д. Как бы там ни было, а с тех пор Палыч на опасный лед не выходил, ждал, когда он окрепнет, а, ожидая, ругал метеорологов. Ну, а кого же еще ругать!



[1]Наслуд – тонкий лед, который образуется при замерзании талой воды на ледяном покрове после оттепели.

Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

Валерий СДОБНЯКОВ. НАША ХРОНИКА. Апрель 2024 г. Журнал «Вертикаль. ХХI век» № 87, 2024 г.

Утрата. Валерий СДОБНЯКОВ. «НЕПРОСТ ВЕСЬ ПУТЬ К ВЕРШИНЕ – ДО КОНЦА…» На кончину выдающегося геолога и поэта А.М. Коломийца

Валерий СДОБНЯКОВ. Беседа с поэтом Анатолием Парпарой. «Сегодня бьют иные пушки!»