ВАЛЕРИЙ СДОБНЯКОВ. ИСКРЫ ПОТУХАЮЩИХ КОСТРОВ
(ИЮЛЬ, 2010)
Разворачивая свиток времени
Журнал «Вертикаль. ХХI век» № 51, 2017 г.
На обложке журнала «Вертикаль. ХХI век» № 16, 2006 г. картина художника В.И. Заноги
Сдобняков Валерий Викторович. Родился в 1957 г. в Красноярском крае. Создатель и главный редактор журнала «Вертикаль. ХХI век». Секретарь Союза писателей России. Председатель Нижегородской областной организации Союза писателей России. Лауреат многих всероссийских и международных литературных премий. Награждён государственной наградой – «Медалью Пушкина», а также Почётной грамотой Нижегородской области и Почётным знаком главы города Нижнего Новгорода. Автор тридцати книг прозы, публицистики, критики. Живёт в Нижнем Новгороде.
УТОМЛЕНИЕ ДУШИ
2010 год
2 июля
Приходил Мюрисеп. Впервые несколько затронули в нашем разговоре два важных для нашей интеллигенции вопроса — один из которых вера. По первому в оценках много совпадений, по второму совершенно далеки друг от друга. Александру Васильевичу всё это чуждо и бесконечно далеко. Жаль. Человек он, по моим наблюдениям, совестливый.
Продолжаю принимать соболезнования по поводу кончины мамы. Впервые чувствую на себе — как они неуместны.
Второй день город в дыму. Вокруг горят леса. От едкого смога трудно дышать, щиплет глаза. Днём эту пелену ветерок разогнал, но к вечеру всё повторилось. Как же мы беспомощны и уязвимы в крупных мегаполисах. Случись что, и все поляжем, задохнёмся. Ведь, чтоб выбраться из этого ужаса, на простор, в поля потребуются часы.
4 июля
Так долго я собирался в этот зоопарк в Сормовском парке («Лимпопо»), и вот, наконец, в нём побывали с Ириной. Чувства испытали самые добрые, восторженные. С такой любовью, удобством в нём всё устроено и для зверей, и для посетителей. Звери сытые, здоровые, довольные. Дети могут вблизи за ними наблюдать, гладить, угощать лакомствами, которые тут же по доступной цене продаются. Чисто подметённые дорожки, удобные скамейки, песенки о зверях из репродуктора. Всё настраивает на то, чтобы проникнуться добрым чувством к животному миру. А уж козлята и барашки, бегающие среди посетителей — замечательная находка организаторов. И всё это смогли сделать, привлечь спонсоров, отличных специалистов, два русских человека. Их фамилии выбиты при входе на камне-валуне. Правильно! По заслугам и почёт.
5 июля Балахна
Неожиданная поездка. Цветков поехал с Георгием Симаевым на старое кладбище, чтобы проведать могилу матери. Да так её и не нашёл. На кладбище вырос мощный, старый сосновый лес. Долго Владимир Георгиевич ходил (и мы старались, как могли, помочь), но всё безрезультатно.
Проехали в город. Немного отдохнули на берегу Волги. Проехали к центру Балахны по проспекту Революции. Старая, грязная улица, заросшая между покосившихся домов дурным кустарником. Осмотрели старые соборы XVI и XVII веков. В одном свои последние дни доживает краеведческий музей. В экспозиции — знамя местной черносотинской организации предреволюционной поры.
Наконец-то увидел прежний памятник Минину, что стоял у нас в тогда ещё Горьком на одноимённой площади. И не узнал. Мне показалось, что это какая-то копия из белого металла. Или я ошибаюсь? Так и не разобрался.
6 — 7 июля Толоконцево
Когда лежал на берегу озера (солнце жаркое, но и ветер сильный, порывистый), то невольно заслушался, как шелестит камыш — жёстко, сухо и шквально-громко. Как обратил на это внимание, так и слышал этот шелест даже во время чтения, каким-то другим уголком сознания.
Цветков приехал поздно, я уже домывался в жаркой бане. Он всё-таки едет в Сызрань на «Царские дни». Будет там выступать.
12 июля
На прошлой неделе не стало Александра Ивановича Юрина. Сегодня утром сообщил об этом Е.И. Галкин. Александр умер у себя на даче.
Вот уже которую неделю стоит аномальная жара — всё ближе к плюс сорока. И на неделю вперёд синоптики облегчения не обещают. Тут и здоровое сердце не выдержит, не то что больное. Вот уже несколько раз я с тревогой думал о Пашкове. Он-то как?..
15 — 16 июля Толоконцево
Вчера в «Волгагеологии» отметили мой день рождения (Коломиец, Шаров, Цветков, Галкин, Шестак) небольшим застольем с коньяком.
К сожалению, в пришедшем письме от Ларионова сообщалось, что очерк «Яблоки русского сада» он опять из номера (последнего) снял. Горько. Арсений не выполнил своего обещания, данного покойному другу. Интересно, какие произведения вытеснили мой материал? Посмотрим. Как он пишет — журнал мне выслал.
А утром с Цветковым вновь уехали к Симагину. Купались, парились, но главное — окончательно решили вопрос по книге «Николаевская округа».
16 — 18 июля Кунавино
С Ириной убирали траву. Купались в тёплой воде озера. Сломало ещё одну яблоню. Плодов в этом году море.
С удовольствием прочитал рукописи Мюрисепа и Галкина для очередного номера «Вертикали. ХХI век». Александр Васильевич вообще работает усердно, с азартом, часто мне звонит, объясняет свои замыслы.
Перед отъездом встретился с Борисом Лукиным, он мне передал выходящий в Смоленске альманах «Под часами». Там поэма Анатолия Парпары. В целом она мне не очень понравилась, но отдельные стихи и особенно то, где он рассказывает, как его во время войны новорождённого едва не похоронили заживо, тронуло. Надо будет у Анатолия Анатольевича выяснить подробности.
У Танюшки что-то случилось в личной жизни. Очень переживает и мы вместе с ней.
И ещё одно — в деревне на подоконнике оставил свой сотовый телефон. Теперь волей-неволей придётся осваивать новый, подаренный Ириной.
21 — 22 июля Толоконцево
Вновь разговор до четырёх утра. На этот раз до хрипоты спорили о Китае — нападёт ли он на Россию? Но вообще, как я выразился, купаясь с Цветковым, здесь мы нашли «нежданно-негаданно» замечательный дом творчества. Я вычитываю рукописи для журнала. Можно и ещё выполнять разную творческую работу.
23 — 25 июля Кунавино
Продолжается, вот уже которую неделю к ряду, жуткая жара. Газоны, склоны у Кремля желты — трава выгорела. Делаю эту запись в 19-30. Термометр снаружи окна показывает пятьдесят пять градусов. Хотя деления на нём только до пятидесяти. Но стрелка «убежала» далеко за эту цифру. Творится что-то невероятное. И сколько всё это будет продолжаться?
Вчерне почти закончил вёрстку «Вертикали. ХХI век» № 31. Осталось внести в неё два-три материала и корректуру. На этот раз журнал ещё более иллюстрирован фотографиями.
Наш ночной отъезд из города больше походил на бегство. Дышать нечем. В полночь у магазина около Мещерского озера жизнь кипит, как днём. Запах гари преследует нас ещё долго, и лишь за Киселихой дышать становится полегче. Полная красная луна наблюдала за нами потусторонним оком во время всего пути до Кунавина. В деревне же вздохнули свободнее. Из открытого окна в дом потянуло прохладой. Я спал хоть и на полу, но под одеялом. До этого мучился несколько недель дома на полу у открытой двери на балкон — и всё равно уснуть не мог. А тут такая роскошь — прохлада, аж до того, что укрылся одеялом.
В воскресенье утром вернулись в город. Термометр продолжает зашкаливать. И вот в такую жару с Владимиром Цветковым поехали на кладбище в седьмой микрорайон на могилу батюшки Иоанна. Горячо помолился за детей, особенно за Татю, чтобы нашла она душевное успокоение, открылся ей её жизненный путь.
28 — 30 июля Москва
Туда и обратно еду на «Буревестнике». Хочу повидаться с Таней. Самому необходимо понять её настроения, самочувствие. Но встретились мы только после её работы. До этого я успел побывать в Союзе писателей России (пусто, никого нет, только Ганичева повидал) и зайти в редакцию «Деня литературы». Съездил и к П.И. Кононенко в «Мотор Сич». Он пообещал помочь в издании моей «юбилейной книги».
Таней дожидался в холле банка «ВТБ» на Чистых прудах. Проехали на метро к Скалифасовскому (там лежит её подружка, с которой она раньше жила в одной квартире — попала в страшную автомобильную аварию). Пешком прошли от метро «Сухаревской» до «Красных ворот». Я понимал — она ждёт от меня каких-то слов утешения-разъяснения, но я не находил их. И лишь у «Красных ворот» вспомнил, как в 2000-м сам ходил здесь, по этим улицам с чувством полной безнадёги. Это после «таганрогского» дела. Единственное моё крупное «попадание» по бизнесу. Но и эти воспоминания, и комментарии к ним были мимо цели.
Танина машина стояла у метро «Черкизовская». Добрались туда и отправились в посёлок «1-го мая». Съёмная квартира мне понравилась (современная, уютная), но в ней витал дух угнетения, тоски. Я это сразу почувствовал. Потому после ужина долго гуляли по совершенно новому «небоскрёбному» посёлку, заселённому сплошь инородцами — от вьетнамцев и индусов до азербайджанцев и таджиков. Это урбанистические реалии столицы. Есть в этом что-то угрожающее, тревожное. Во что это в итоге может вылиться?
29.07. Утром от «Чистых прудов» (доехали с Таней на машине) поехал на Поклонную гору, в Парк Победы. В фонтанах купаются и умываются бомжи — жара, несмотря на ранний час, невыносимая. Дошёл только до центрального монумента, поразившего меня своей бездарностью в художественном решении темы нашей победы над фашизмом. Но об этом немного позже. Там у монумента созвонился с Ларионовым и поехал на встречу с ним в кафе «Картошка» (это у Арсения Васильевича теперь штаб, место встреч) у метро «Савёловской». Узнал последние новости и довольно быстро решил свой вопрос по письму от Ю.В. Бондарева губернатору В.П. Шанцеву. Тут же и набросали черновик.
В 13-30 получил деньги за проданные книги в Книжной лавке Литературного института. Мою «Яблоки русского сада» раскупили все. Просят прислать ещё. Это отрадно.
В 14-30 встреча с Парпарой. Обедаем в небольшом подвальном ресторанчике. Анатолий Анатольевич вспоминает прошлое. А рассказчик он замечательный. Кстати — узнал подробности о покушении на него после публикации в «Исторической газете» статьи по «национальному вопросу». На станции за городом на него напал некто и два раза ударил по голове топором. Но получилось вскользь (Анатолий Анатольевич защитился поднятой рукой, в которой был зонт-трость), череп не пробил. Это спасло. Жуткий случай! Сколько же раз он был на краю, но смерть отступала. (Парпара говорит, что семь.) Как здесь можно не видеть промысла.
Записали с Анатолием Анатольевичем интервью. Но мне кажется, что всё самое важное и интересное было сказано до включенного диктофона. Надо будет в дополнение к сказанному обратиться ещё и с письменными вопросами.
К Тане немного опоздал. Забирали с ней вещи (подружки) с прежней квартиры — маленькой, убогонькой. Таня уже так здорово ориентируется по закоулкам Москвы. Там-то за чаем, похоже, и произошёл главный разговор. Я попытался объяснить Тане, что она «птичка Божия», не расчётливая, чистая. И эта связь с молодым человеком была разрушена потому, что Господь готовит для неё кого-то другого. Он обязательно в её жизни появится. А её беспокоит — сможет ли она ещё кого-то полюбить. Дитя малое и чистое.
30.07. Опять на Поклонной горе. Теперь запишу некоторые свои впечатления от этого грандиозного комплекса — по масштабам территории и возведённых на ней объектов.
Центральный памятник — солдатский штык, у подножия которого лежит порубленный на куски одноголовый «змей горыныч» с отсечённой этой самой головой. На среднем куске стоит конь Георгия Победоносца. На нём восседает святой (без нимба) и копьём тычет в шею чудища, от которой уже отсечена голова. Кто же и как покромсал змея? Эта мелочь скульптора не интересует. Может быть, русский воин-богатырь с мечом? Но памятник ему возвести забыли. Вообще в композиционном отношении (да и в философском, образном) эта композиция — полная чушь.
Когда на второй день я вновь приехал, то нашёл на памятнике табличку, возвещающую, что авторы этой пошлости и безвкусия Зураб Церители и Юрий Лужков. Чудесно! А ведь плюс к этому вся Поклонная гора пестрит красной, броской рекламой кока-колы на зонтах, вагончиках, холодильниках с напитками. Вот кто в итоге оказался победителем. Но это так, к слову.
Иду дальше. Само здание музея, с огромным куполом наверху, с огромными крыльями смотровых залов, помпезно и нефункционально. Уверен — большее время оно простаивает мертвенно-пустым. Я даже не увидел, чтобы к нему подходили туристы, экскурсии. Обхожу его с правой стороны. Ещё один громоздкий монумент. Назван «Трагедия народов». Каких? Голые люди стоят, прижавшись друг к другу, друг за другом. Куда они приготовились идти — непонятно. Если идти от начала, то к середине этот строй начинает падать в противоположную сторону и превращаться в некие заготовки, обструганные чурки, совсем не напоминающие людей. С боков вдоль этой композиции навалены обувь, игрушки, очки и прочее. Видимо, это изображение жертв концлагерей. Но ведь в эмоциональном, воспитательном смысле такое изображение бездарно и оскорбительно. Оскорбительно для памяти погибших людей, для идеи, которую должен был нести этот монумент. Кто же автор? Конечно, Церители.
Ещё один памятник — на центральной аллее с противоположной стороны музея. «Странам-участникам антигитлеровской коалиции». Четыре солдата — француз, советский воин, вальяжный американец, англичанин. Все, кроме нашего, с оружием производства своей страны (стрелковым). Зачем этот памятник здесь? И только когда отошёл подальше и обнаружил ещё и памятник-звонницу (с католическим крестом на вершине) «Погибшим в Великой отечественной войне испанцам», то догадался — возведённый в 1995 году (в разгар демократических реформ) этот грандиозный комплекс символизирует не победу СССР над фашизмом, а победу общегитлеровской коалиции. Мы к этой победе причастны, как одни из участников сопротивления. Вопиющая несправедливость!!!
Прошёл я ещё в парк ВМФ, осмотрел образцы оружия времён ВОВ наших моряков. Всё представлено масштабно, вплоть до рубок подводных лодок и минных тральщиков. Но общее идеологическое впечатление от этого «Парка Победы», увы, неутешительное.
В этот день побывал на Поварской у «Советского писателя». У Ларионова, опять же в «Картошке», забрал письмо, подписанное Бондаревым, заехал в банк и простился с Таней.
Москва оставалась окутанная дымом от пожарищ. Так в этом дыму я и доехал до Нижнего Новгорода, который тоже им окутан. Вся Центральная Россия в пожарах, в дыму, в невыносимой жаре.
Комментарии
Отправить комментарий