ВАЛЕРИЙ СДОБНЯКОВ. ИСКРЫ ПОТУХАЮЩИХ КОСТРОВ
(ИЮЛЬ, 2011)
Разворачивая свиток времени
Журнал «Вертикаль. ХХI век» № 51, 2017 г.
На обложке журнала «Вертикаль. ХХI век» № 24, 2009 г. картина художника Т.П. Гусевой
Сдобняков Валерий Викторович. Родился в 1957 г. в Красноярском крае. Создатель и главный редактор журнала «Вертикаль. ХХI век». Секретарь Союза писателей России. Председатель Нижегородской областной организации Союза писателей России. Лауреат многих всероссийских и международных литературных премий. Награждён государственной наградой – «Медалью Пушкина», а также Почётной грамотой Нижегородской области и Почётным знаком главы города Нижнего Новгорода. Автор тридцати книг прозы, публицистики, критики. Живёт в Нижнем Новгороде.
СЛЕД ОБЛАКА И ВЕТРА
2011 год
7 июля
Получил в типографии многотрудный 33-й номер «Вертикали. ХХI век». Пролистал и остался доволен — получился! А как трудно его формировал, готовил юбилейные материалы, набирал Шестинского, Бондарева, подбирал фотографии. Теперь это всё позади, в истории.
Много кто ждал этого выпуска — звонили, спрашивали. Отправленный мною текст интервью с Бондаревым Ларионов получил, но передать его Юрию Васильевичу не успел. У того камень вышел, и он, хотя и был ещё слаб, уехал к себе на дачу и только оттуда позвонил Арсению Васильевичу. Так что пакет с моим текстом помощник Арсения Васильевича отвезёт как-то отдельно.
Ларионову интервью понравилось, особенно высказывания Бондарева о Константине Симонове.
— А то его последнее время замалчивают. Я был хорошо знаком с Симоновым. Не снимет Бондарев эту часть текста?
— Откуда же я знаю? Думаю, там есть несколько моментов, которые он уберёт… Но мне кажется, вы ничего не писали о Симонове? (Имею в виду книгу Ларионова «Из-под самого сердца».)
— Нет.
Вчера праздновали в «Волгагеологии». А.М. Коломиец защитил докторскую диссертацию. По этому поводу устроил небольшое творческое застолье. Занога пришёл с гитарой. Хорошо играла и пела Лена Крюкова. Были Чих, Цветков, Шаров, Шестак.
Сегодня уже на теплоходике пришлось быть в кругу знакомых по административной службе Алексея Марковича. Это скучно, хотя стол изобилен и даже богат. Но нет искренности, заинтересованности в словах, тостах. Скучная фальшь. Ушёл с облегчением.
9 — 10 июля Кунавино
Короткая поездка. Приехали вечером, уехали в обед. Всё листал в деревне новый выпуск «Вертикали. ХХI век». Проза Чугунова (отрывки из его новой книги) не впечатлила. Все его «сюсюканья» на тему школьной любви кажутся в большой степени придуманными. На самом деле всё в жизни, в том числе и в детстве, происходит жёстче, откровеннее и циничнее. Такая проза имеет право на существование, у неё будет свой благодарный читатель, но славы автору (а он о ней мечтает) она не принесёт. В ней нет современного звучания, она не остра социально, она не осмысливает сегодняшнее время, пусть даже и в контексте с вечными темами, библейскими мотивами. Тут мне кажется (имею в виду последнее) автор настолько всё зашифровывает (а в разговорах выдаёт желаемое за действительное), что читатель понять этого не сможет. Просто прочитает как книгу, может оценить её даже, как довольно скучноватую, о бесконечных «розовых» историях о первой любви. Буду рад, если ошибаюсь.
А люди разъезжаются в отпуска. Анатолий Пафнутьев, получив номера 33-его выпуска, отправился к южному морю, Мюрисеп (он мне позвонил уже из поезда) уехал в Эстонию, на Балтику. Перед этим вечерами звонил, будто наговаривался на месяц вперёд.
Статью о романе «Невеста» Чугунова почти написал. Но отдавать ли её заказчику? Я в сомнении.
12 июля
В больнице № 35 прочистили мне ухо. Промучился сутки, оглохнув неожиданно с правой стороны. Пренеприятнейшее ощущение. И как же радостно от него избавиться. Всё оказалось совсем не проблематично. Помог знакомый доктор Алексея Марковича.
По настоянию Ларионова позвонил Бондареву в Ватутинки, поинтересовался текстом интервью. Юрий Васильевич его вычитал, внёс правку, один ответ снял. Ну, это немного. Будем ждать распечатку с исправлениями.
Распрощались по-доброму, по телефону обняв друг друга (по инициативе Бондарева).
Вечером звонил Боря Лукин с желанием как-то меня поддержать морально. Видимо, моя «духовная угнетённость» уже видна каждому встречному.
13 — 15 июля Рыбалка
В нескольких километрах от села Каменка. Воротынский район, левый берег Волги. Увёз сюда журналист, музыкант, фотограф и прочее, прочее, прочее Георгий Шелехов. В редакции он появился с рассказами и очерками. Слогом вполне владеет, но форма даётся плохо. Я ничего не отобрал для публикации, но к «Вертикали. ХХI век» он прибился, начал приходить, и вот пригласил поехать на рыбалку.
Это не близко — сто сорок километров о Нижнего Новгорода, через Бор и далее мимо Макария в сторону Михайловского. Лесными дорогами добрались до протоки Волги, которая почти полностью заросла кувшинками. Георгий подготовился основательно. Взял две палатки, две надувные лодки, снасти. Меня первого отправили в протоку. И пока там, борясь с ветром, чтобы удержать лодку, и таская краснопёрок из окон в зарослях кувшинок, я одновременно восхищался видами нового удивительного по красоте места, Георгий, который вроде бы был всё где-то неподалёку, вдруг пропал.
Я устал, с непривычки спина одеревенела, выбрался на берег, но и жена его ничего объяснить не смогла — куда делся хозяин.
Отдохнув, я опять ушёл в протоку. Вечером был хороший клёв, совсем недалеко от нашего лагеря на берегу. И тут появился Георгий, который через гриву, заросшую лесом, перетащил свою резиновую лодку в нашу протоку. Оказывается, свои растяжки (лески, протянутые от одного пенька к другому, и с которых свисают в воду другие лески с крючками, на которые насаживается живец — живая, только что пойманная краснопёрка) он ставил в «Медвежьем озере». Оно, это место, названо так потому, что там однажды Георгий увидел переплывающего протоку медведя.
Нажарили рыбы, наелись горяченькой, вкусной. Спал эту ночь в одноместной удобной палатке, на надувном матрасе. Снаружи гудели комары, ветер шумел кронами деревьев, ночью долго шёл дождь, а мне в моём крохотном домике тепло, сухо, уютно. Слышу всю эту непогоду сквозь сон, дремотно.
Утро следующего дня — совсем раннее. Солнце, тепло. Отправляемся вместе проверить перетяги. Одна стоит в нашей протоке. Она пуста. Протаскиваем лодки через небольшой лесной перешеек. И тут вижу протоку раза в три шире нашей. Кувшинками она заросла только с нашей стороны. Всё же основное пространство — чистая вода. Ушли по этой протоке вправо, к её началу (левого её конца совершенно не видно, уходит на несколько километров). Летают цапли, плещется рыба.
По небольшой речке на лодках поднимаемся вверх. По берегам места, обжитые бобрами. Одного, плывущего вдоль берега, я видел. Продвигаться по речке — это сплошное преодоление препятствий из поваленных в воду и с берега на берег деревьев.
Но вот входим в новую протоку. Она не очень широка, но чиста. От неё уходит каналом ещё одна в сторону Волги. Хорошо виден в этот просвет правый, высокий берег реки. Но мы продолжаем плыть дальше. Сквозь небольшой проливчик, наконец, входим в «Медвежье». Половина поверхности озера утыкана торчащими из воды чёрными пеньками. Зрелище для меня уже привычное, но всё так же неприглядное, инородное. Это всё следы деятельности человека. Проверяем первую леску. Я снимаю большого окуня. К следующим, в заросли кувшинок, не поплыл. Прибился к пенькам, установил лодку, лёг спиной на борт, ноги вытянул и так посреди озера лежал, смотрел в небо (а оно красивое до невероятности с перистыми облаками, с облаками нижними, которые гонит ветер), даже глаза закрыл. А когда открыл, то всё на небе изменилось. Оно стало чистым, всё ветер там, вверху, разогнал.
Плыли назад, и я всё любовался окружающей красотой. Видимо, скоро будут поднимать уровень Чебоксарского водохранилища до первоначально заложенного в проекте. Сорок лет назад затопление остановили, хотя весь лес, по которому сейчас я плыву, был спилен и вывезен. За эти десятилетия вырос новый. Но сейчас нет леспромхозов, нет техники. Да и кто с этих островов будет вывозить берёзу и ольху, кому они нужны? Кто будет выбрасывать гигантские деньги на зачистку территории? Государство? Это для того, чтобы акционеры энергетики получили огромные халявные прибыли? Нет, лес этот в основном будет затоплен (как в Киселихе), погибнет. Своим гниением отравит воду, погибнет вся рыба. И прекратится здесь это чудесное изобилие жизни и природы.
После завтрака залезаем в палатки, засыпаем. Полог открыт. Сквозь сетку любуюсь кронами берёз, сквозь которые посверкивает солнце. В сон проваливаюсь мягко, незаметно. Но будят телефонные звонки. Мне сегодня день рождения, о котором я совершенно забыл (пятьдесят четыре года) — поздравляют.
После обеда гуляем по лесу, собираем грибы. Их немного, да и те не нужны.
Фотографировался у пня и гниющего ствола дуба-великана. Таких здесь по самой кромке обрыва протоки росло немало. Теперь остались трухлявые ровно срезанные пни. Каждый из них, как маленькая эстрадная сцена. Так велики. Сколько же столетий росли эти деревья. Такое впечатление, будто их кто-то посадил в одну линейку и на одинаковом расстоянии друг от друга.
Вечером поднялся ветерок. Вновь поплыли на «Медвежье» проверять снасти. В нашей протоке сняли двух щук. Большую протоку пересекли по прямой и только вдоль берега пробрались к устью речки. Напрямую, против ветра не справились бы.
В «Медвежье» войти у меня сил не хватило. Я сопротивлялся, как мог «карабкался» вдоль зарослей левого берега за Георгием, но сдался. И меня понесло к выходу из озера — как щепку по течению.
Пристал к мыску, на котором стояли столбики обгрызенных бобрами деревьев — словно карандаши заточили. Размотал удочку и стал ловить мелких краснопёрок ради забавы. Странно было в этой глуши, когда на километры нет ни одной живой души, находясь в каком-то потустороннем одиночестве, принимать телефонные звонки с поздравлениями из какой-то другой жизни — из Москвы, Нижнего…
В озере Георгий снял ещё одну щуку. Благополучно, при попутном ветре, вернулись в свой лагерь. Рано легли спать.
Утром следующего дня проверять снасти Георгий ушёл один. Я остался в нашей протоке. Спешно налавливал краснопёрок для дома. Клевало слабенько, да и всё мелочь. Но в итоге набралось неплохо, хватило полакомиться (по возвращении) всем.
Назад дорога до бора заняла два часа.
16 — 17 июля Кунавино
Вместе с нами была Наташа со своим Женей. Я насадил большую косу.
Немного отметили мой день рождения — коньяком и шашлыками.
Метеорологи вновь начали пугать надвигающейся жарой. Она уже терзает центральные районы, север европейской части, Якутию, где температура приближается к плюс сорока. Но у нас пока терпимо. Вот дожили — лета бояться начали.
21 июля
Управился с рассылкой журналов. Закрыл вопрос уплаты за вёрстку. Потихоньку уменьшается список долгов по тому, что и для кого должен написать. И настроение становится пободрее, пооптимистичнее.
Боря Лукин прислал рецензию на «Возвращение». Добрый отзыв, обиды за мой очерк «Алтайские этюды» не помнит (так говорит). А мне невольный укор — не раздражайся и не лезь со своими оценками.
С Аврутиным предварительно договорились о возможной встрече в Минске. Он ждёт журнал, да и публикацию в «Нижегородской правде», которую мне пообещал ответственный секретарь редакции Земляникин. 30 июля должна выйти моя беседа с Анатолием. Но здесь я не очень уверен, хотя была бы она как нельзя ко времени.
Ну а сегодня отправил статью в «Двину». Звонили из Москвы, из Патриархии и объяснили, что свой гриф они присваивают только сугубо церковным изданиям. Но если владыка Георгий напишет письмо с ходатайством, то они готовы вернуться к рассмотрению вопроса о присвоении «Вертикали. ХХI век» грифа «Рекомендовано издательским советом РПЦ». Разговор был уважительным, предупредительным, из чего я сделал вывод, что и первое моё «раздражительное» письмо до них дошло.
Передал Щеглову для вёрстки сборник стихов Пафнутьева «Здесь всё замешано на солнце» с условием сделать первоначальную работу в течение недели, но боюсь, что подведёт. Там же «на бегу» повидался с Липой Грузманом. Он привёз в Нижний Новгород новую свою книгу, изданную в Иерусалиме.
В Союзе писателей две встречи. Первая со специалистом из областного архива. Оказывается, что у нас там есть свой фонд, который пополняется скупо, да просто безобразно небрежно. А ведь они собирают всё о нашей работе для будущих исследователей. Я сказал о журнале, о наших документах. Загорелась. Расстроилась, что передал в музей оригиналы писем ко мне Шестинского. Надо всё продумать и что-то им уже отдать — переписку, номера «Вертикали. ХХI век».
Пришла дочь поэта Фёдора Сухова Елена Фёдоровна. Увидел её впервые. Произвела впечатление приятное — моложава, разговорчива, но не утомительно. На следующий год её отцу исполнилось бы 90 лет. Хочет к этой дате перевести его родовой дом в памятник культурного наследия; узаконить его могилу (Фёдора Григорьевича, по его желанию, похоронили на родине на месте старого, в тридцатых годах уничтоженного, староверческого кладбища), которая оказалась теперь на частной территории (всю землю растащили, приватизировали, зачастую криминально, незаконно); создать комнату-музей в бывшей сельской школе. От Союза писателей просит поддержки письмами. Обсудили, как и что написать. Пообещал, что я всё подпишу.
Конечно, хочет издать поэтические книги отца (сборник стихов и сборник поэм), но тут я помощник слабый. Рассказала и всю историю, связанную с Марией Сухоруковой (с предоставлением её писем, записок, заявлениями в милицию по поводу алиментов и так далее). Неприглядная картина и жаль мужика — так он попал на всю жизнь в каторгу, так Мария его мучила, столько всякого непристойного пришлось пережить ему на старости лет — если только верить всем этим бумагам.
Умирая, считал, что семью свою деньгами обеспечил — оставляет их богатыми (на сберкнижках было более сорока тысяч рублей). И не знал, что в месяцы после его смерти эти деньги превратились в прах. Да, гримасы современной жизни.
22 — 23 июля Киселиха
Приехали Таня с Димой. Привезли мне в подарок ноутбук. А я с Шестаком уехал к Вадиму, чтобы ночь провести в лесу у карьеров. Снасти его, поставленные заранее, оказались пусты. Так что пришлось обойтись без ухи, питаться тем, что привезли с собой.
Вся ночь прошла в разговорах. К сожалению, много о политике, религии. Темно было совсем немного (во всяком случае, так мне запомнилось), и как-то сразу начало светать. Уж солнышко взошло, когда мы с Вадимом тоже прилегли в машине у Сергея (сам он устроился в крошечной походной палатке). Но проспали не более двух часов. Стало жарко.
И всё равно — ночь оказалась чудесной. Набранного поблизости сушняка и всяких гнилушек хватило сполна, чтобы костёр горел не затухая. В котелке кипел чай. Комаров нет. В разговорах я был спокоен, не горячился. Вот только водки с Шестаком зря выпили. Хоть и немного, в течение всей ночи, да под хорошую закуску, но и этого не надо было бы.
Подарил Вадиму последние наши журналы (целый пакет). Он мне в ответ навалил огурцов, помидоров, кабачков со своего огорода. Добрая и щедрая душа.
26 июля
Вчера поставил перед собой цель «добить» статью о «Невесте» Чугунова, и вчерне это сделал.
В город вернулся прошлогодний зной. Писал дома, никуда не поехал, чтобы не отвлекаться ни на какие второстепенные заботы, а сосредоточиться только на статье. Но физически оказалось тяжело писать. Принимал душ, чтобы как-то освежиться. После полудня, часов в пять, когда солнце «жарит» прямо в окно, взял с собой книгу, бумагу и ушёл к Староярмарочному собору. Там в тени, на лавочке, опять писал. Раньше я там только читал, но вот, оказывается, можно и писать, держа дощечку на коленке.
Сегодня вечером приехал отец Владимир с письмом к патриарху Кириллу и документами, подписными листами с жалобой на деятельность нашего владыки Георгия. Просит отправить это от редакции журнала. Я согласился. Пожалуй, это самый разумный способ, чтобы привлечь внимание святейшего и в то же время вывести из-под возможного удара конкретных священников. Впрочем, не могу предугадать возможные последствия от этого шага для «Вертикали. ХХI век». Но ведь кто-то должен взять на себя подобную ответственность.
Был днём у Евгения Николаевича Земляникина в «Нижегородской правде», напомнил об обещании дать в субботнем номере интервью с Аврутиным. Ответственный секретарь сказал, что постарается. Твёрдо не обещал. А Анатолий в Минске будет ждать, отслеживать публикацию по интернету.
Зашёл к Щеглову. Хорошо, что Геннадий приступил к работе над книжкой стихов Пафнутьева. С Натальей у нас ничего бы не получилось — на месяц я остался без электронной почты (сотрудница геологического отдела ушла в отпуск, и компьютер стал для меня недоступным — это, кстати, говорит о том, в каких «чудесных» условиях я создаю журнал).
27 июля
Неожиданно для себя самого попал в гости к Шелехову. Георгий позвонил, а затем и заехал за мной в редакцию. Угостил пивом, вручил пакет замороженной рыбы, распечатал текст своего отзыва на 33-й выпуск (я уже знал, что в редакции «Нижегородской правды» его забраковали) и фотографию с нашей рыбалки, где я в лодке, с удочкой и в смешной шляпе от солнца.
Смотрели и их семейные фотографии в молодости. Как же стремительно проносится жизнь.
Но моя задача была одна — договориться о рыбалке, куда бы можно было пригласить Таниного Диму. Договорился. И даже поедем в другое, как было обещано, в более красивое место. Впрочем, недалеко от прошлого.
Приходила Сухова. Принесла примерные тексты писем по 90-летию отца. По ходу тут же оторвала ветку герани для «размножения» у себя дома. Восхитилась геологическим музеем. Подарил ей юбилейный номер «Вертикали. ХХI век». О журнале она знает, видела где-то.
28 июля
Письма властям города Лыскова подготовил и передал Суховой через охрану. (Она звонила, и я объяснил, где забрать.) С письмом к губернатору области сложнее. Я его сильно отредактировал. В конце надо дописать (и обосновать) просьбу о личной встрече. Вопрос касается издания книги Фёдора Сухова. В таком случае это должны осуществить мы в «Вертикали. ХХI век».
29 июля
Написал вступление к следующей (дневниковой) книге Анатолия Ивановича Пафнутьева. Получилось быстро, легко, и, как мне показалось, тепло, от души. И это обещание выполнил.
Звонила Мухина. Интервью с Аврутиным стоит в номере «Нижегородской правды». Поделилась проблемой с текстом Георгия Шелехова. Я посоветовал его выбросить и забыть. Пообещала Ирина Дмитриевна, что даст свой отклик на мою книгу «Возвращение».
Попытался поработать на ноутбуке. Непривычно, неудобно. В общем, не получилось. Только разнервничался. Пришлось идти к себе (дома старый компьютер завис после нескольких абзацев) и набирать текст статьи о книге Чугунова в компьютере у секретаря в приёмной Коломийца. Очень неудобно. Место не приспособлено для долгой, большой работы. Но набрал прилично. Осталось ещё на один день работы.
Пока занимался статьёй на втором этаже «Волгагеологии», звонили: Чугунов (сегодня передача на ННТВ с его участием), Пафнутьев (искренне обрадовался, что я написал о нём), Крюкова (готовится к юбилею, хочет застолье провести в Союзе писателей).
Вот и мне на следующий год, если доживу, будет 55 лет. А так ничего стоящего и не сделано — ни в прозе, ни в критике, ни в публицистике, ни в материальном обеспечении семьи. Горько!
30 — 31 июля Кунавино
Тепло. Тихо, хоть и воскресенье. Вода в роднике стала опять чистой, прозрачной, вкусной.
Косил. Собирали крыжовник, полол какой-то кустистый сорняк с маленькими белыми цветочками. Он заполонил весь участок справа от дома. Обкосил со всех сторон баню.
Утром начал читать «Убиты под Москвой» Константина Воробьёва. Сидел на веранде. Солнце только взошло. Но немного прочитал — опять потянуло в сон, и я ушёл в дом, лёг.
Вчера как-то разом дописал большой кусок к статье об Анатолие Ивановиче Пафнутьеве. И вообще на душе эти дни, всё это время было покойно и мирно.
На обратном пути попали в пробку, которая начиналась от Киселихинского моста. Новый рекорд! Что же ждёт нас дальше? Ладно, долго мучиться не пришлось. Закрыли из города движение и пустили нас, в том числе и по встречной полосе.
Комментарии
Отправить комментарий