Валерий Сдобняков. ЗА ТАЙНОЙ ГРАНЬЮ
(январь, 2019) Окончание
Журнал «Вертикаль. ХХI век» № 63, 2020 г.
Сдобняков Валерий Викторович. Родился в 1957 г. в Красноярском крае. Создатель и главный редактор журнала «Вертикаль. ХХI век». Секретарь Союза писателей России. Председатель Нижегородской областной организации Союза писателей России. Лауреат многих всероссийских и международных литературных премий. Награждён государственной наградой – «Медалью Пушкина», а также Почётной грамотой Нижегородской области и Почётным знаком главы города Нижнего Новгорода. Автор тридцати книг прозы, публицистики, критики. Живёт в Нижнем Новгороде.
ОБ УШЕДШЕМ И БУДУЩЕМ
2019 год
16 января
Только и успел за весь день, что написать небольшой материал, а далее встречи, разговоры…
Евгений Николаевич Позднин, у которого в конце прошлого года вышла книга «Жизнь и судьба Василия Каширина и внука его Алёши», принёс заявление с просьбой о приеме в члены Союза писателей России. Говорит, что в этом его убеждает Иван Кириллович Кузьмичёв.
— Давно вы его видели?
— Только что в читальном зале областной библиотеки.
— Вот работоспособность! Что он там делает?
— Вас читает.
Заявление у Позднина я принял, предупредив, что дело это довольно долгое.
У отца Евгения Юшкова день рождения. Заехал в Союз писателей со скульптором Сергеем Мольковым и с одним из местных Борских авторов, который хочет, чтобы я прочитал его книжку «Притчи от Михалыча». Михаил Михайлович Серафимов, бывший комсомольский и партийный функционер, закончил карьеру первым секретарём Борского горкома КПСС (не велика должность), человек преклонных лет, где-то, как я понял, преподаёт или преподавал, не в меру говорлив (из той породы людей, которым не интересно мнение других — лишь бы самому высказаться, и потому чрезвычайно быстро утомляют окружающих). Батюшка принёс кое-что для отмечания его дня, но я воспротивился (слишком рано, хочу успеть поработать), и гости, кажется, немного обиженные моим негостеприимством, уехали.
Но тут зашёл А.М. Коломиец, чтобы взять для вычитки вёрстку книги «Когда душа плачет». И конечно — обсуждение последних международных и внутрироссийских событий. Зреет в стране недовольство президентом, экономическая тяжесть всё перекладывается и перекладывается на плечи простых граждан. Тогда как богатые безмерно богатеют, чиновники воруют в немыслимых масштабах.
Напомнил Алексею Марковичу о пережитых нами 90-х годах (хотя его лично, вернее всего, те времена не очень коснулись). Не дай Бог, чтобы нечто подобное вновь повторилось.
Ну и последним, предварительно позвонив, заглянул Кузьмичёв. Иван Кириллович достал из кармана аккуратно заполненные его чётким почерком листочки, в коих указывалось, какие номера журнала «Вертикаль. ХХI век» у него есть, а каких нет. То же самое и по моим книгам. Часть недостающего я Ивану Кирилловичу сразу восполнил, а для поисков оставшегося попросил время.
Где-то профессор вычитал (или узнал), что мама жила в последнее время напротив Кремля. Интересовался, с чем связан этот переезд, но я углубляться в детали наших семейных отношений не стал.
После ухода Кузьмичева на обратной стороне одного из листков увидел черновик титульного листа задуманной Иваном Кирилловичем книги. Аккуратно в пространстве листа было распределено: «Кузьмичёв И.К. Сдобняков Валерий Викторович как публицист и художник. Штрихи к портрету писателя. Нижний Новгород. 2019. «Вертикаль. ХХI век»».
17 января
У Н.А. Адриановой вышла книга воспоминаний. Получился том под четыреста страниц. Рассказала об этом по телефону. Затронули тему предстоящего юбилея Юрия Адрианова. Предложил Наталье Андреевне подобрать пятьдесят стихов поэта для «Вертикали. ХХI век». Все ли они войдут в номер, или придётся сократить подборку — по месту определим. Не забыть бы и её воспоминания, что печатал у себя в журнале, в тот выпуск поместить.
Написал большой кусок нашей беседы с А.М. Коломийцем. По первому впечатлению всё очень любопытно: да, проблемы геологии, но в то же время рассказано о них так, что это будет интересно всякому любопытствующему читателю. Ведь в любом деле, в любых оценках главное самостоятельность взгляда, смелость в суждениях, которые идут от глубоких знаний предмета, о котором рассуждаешь.
19 января Крещение Господне
Президент Украины Петр Порошенко ездит по областям незалежной, представляет выданный Константинопольским патриархом Варфоломеем «Томас» объединённой Новой православной церкви Украины. Теперь это вроде бы самостоятельная церковь, но без автокефалии, своего патриарха, в полном подчинении у Константинополя, который назначает наместником митрополита, глав епархий и прочее. Как бы это событие не осмеивали в государственных российских СМИ, но раскол Русской Православной Церкви состоялся. Одна из основных её частей, украинская, переживает труднейшие и опаснейшие времена.
Не сегодня бы в праздничный день об этом писать, но всё-таки напомню, что раньше, по поводу непонятной встречи нашего патриарха Кирилла с Папой Римским Франциском в аэропорту Гаваны я отмечал, что действия главы РПЦ напоминают мне действия Горбачёва во времена перестройки. Теперь этому появились абсолютные подтверждения. Михаил Сергеевич «пленил» советский народ тем, что «без бумажки» говорил правильные вещи, много публично рассуждал, ездил по миру, пошёл на беспрецедентные переговоры с лидерами США и Запада. В итоге сначала мы сделали огромные экономические уступки, затем военные, в результате чего потеряли своё влияние в странах Восточной Европы, предали своих сторонников в Германии (ГДР), Польше (ПНР), Болгарии, Чехословакии (ЧССР) и так далее, и как итог — эти государства стали нам враждебны, а СССР прекратил своё существование, распался на 15 государств.
Теперь о политическом пути Патриарха Кирилла. Как и Горбачев, почти без сопротивления пришёл к власти, так как относительно молод и многим известен: каждые выходные в определённое время выступление на главном телевизионном канале страны. Говорит (опять же «без бумажки») гладко, доступно, о правильном и понятном. Много в речах артистичности (не путать с искренностью), но на этот казус мало кто обращает внимание. Интеллигенция о другом патриархе и не мечтала. Правда, началась распространяться информация о приверженности к роскоши (дорогие часы, яхты, поместья у моря…), но всё это было объявлено враждебной клеветой недругов, а на что-то служба патриархии даже дала свои разъяснения.
Напомню, у Михаила Сергеевича всё складывалось подобным же образом — новая резиденция на Чёрном море, «золотая» банковская карта в виде подарка от зарубежных политиков, всевозможные меха и наряды, драгоценности у супруги Раисы Максимовны. (Закончилось тем, что при крушении Советского Союза Горбачёв выторговал у Ельцина всяческие материальные блага в виде дач, зданий, денежного обеспечения и так далее.)
Ну да ладно о Михаиле Сергеевиче, вернёмся к поступкам и действиям Кирилла. Самая заметная «сдача позиций» — встреча с папой. Первая за всю историю Русской церкви. Никогда ещё её глава не приезжал к властелину католической церкви. С тех пор прошло много времени, но никаких разъяснений о мотивах и значении произошедшего так и не последовало… Зато РПЦ начала резко терять свои позиции в мировом Православии, будто другие патриархи почувствовали её слабость, потерю непоколебимой стойкости. И если при Алексии II стоило только пригрозить нынешнему Вселенскому патриарху, и тот моментально пошёл на попятную (в том числе и по автокефалии украинской церкви), то теперь тот же Варфоломей (хотя перед этим к нему на встречу в Стамбул ездил Кирилл) переподчинил себе значительную часть русского православия.
Горбачёв закончил своё правление гибелью СССР.
Чем закончится срок Кирилла?
20 января
Завершил работу с текстом беседы А.М. Коломийца. Внятный и содержательный получился разговор. Как же интересно и эмоционально Алексей Маркович может рассказывать о сложном. Вот что значит настоящий специалист в геологии. А проблем в отрасли накопилось много. Но то, что рассказал Коломиец о ГЭС на Волге, действительно пугает: «Плотины имеют срок технической жизни, тем более наши, насыпные. Против них работают вновь созданные искусственные моря, тектоника, даже землетрясения. Зона Волги, по крайней мере, до Нижнего Новгорода точно, находится по отметке на карте сейсмоопасности, подготовленной Академией наук, в зоне семибальных землетрясений. Основная причина, которая может их спровоцировать, кроется не только исключительно в геологии, но и имеет техногенные корни. Были собраны в одном месте миллиарды кубов земли, которые изменили систему горного давления. Здесь же и огромные запасы воды, собранные в одном месте там, где её раньше не было… Мы прекрасно знаем, какие существуют нарушения на границе тела плотины с коренным берегом. Стареет бетон. Я не утверждаю, что завтра может случиться непоправимое, катастрофа, но об этой проблеме надо думать. Прорыв даже одной из плотин может привести к гигантским трагическим последствиям».
И много ещё чего интересного и удручающего было поведано Алексеем Марковичем. Ищущего читателя ждёт интереснейшая публикация.
22 января
Наконец-то пришли относительные холода — город в морозной дымке. Солнце через неё чуть пробивается светом слабого дорожного фонаря во время тумана — размыто, молочно-неоформлено.
Долгий и содержательный разговор с пришедшим Андреем Стариченковым. О прошлом литературы разных времён. Во многом оценки не совпадают: с разных ракурсов взгляды, к иным стремимся обобщениям. Конечно, не разделил мои сомнения о значении и итогах «деревенской литературы». Андрей считает, что именно проза этого направления воспитала его и как читателя, и как (если брать в более широком смысле) гражданина. Ну и много других несовпадений в ощущениях интеллектуальной значимости прочитанного. Но этим-то разговор и интересен.
Отдал ему файл для предварительной вёрстки «Искр…». Об этой книге тоже пришлось порассуждать. Но уж тут не избежали личных пристрастий к тем или иным «действующим лицам». У каждого из нас свой опыт общения с ними, своя история взаимоотношений.
К ночи небо очистилось, мороз стал крепче. Малая, высокая луна светла до внутреннего (будто бы) сияния.
Не хочется повторяться, но всё-таки… Я не отрицаю (и сам искренне в этом убеждён) высочайший художественный уровень произведений писателей-деревенщиков. Я лишь пытаюсь понять степень влияния этого явления на социально-политическую атмосферу в стране. Имею ли я на это хоть какое-то право? Как гражданин погибшей страны (которую патриотическая литература «почвенников» спасти не смогла) — безусловно.
24 января
Готовил к печати письмо бабушки Андрея Стариченкова — Антонины Павловны Стариченковой. Читал об апокалипсических днях блокады Ленинграда, и сердце моё ломило, будто оно окаменело, и кто-то его внутри меня сжимал до того, чтобы оно, треснув, рассыпалось. Как много изменяется в человеке при столь страшных событиях. Голод рушит всё привычное, устоявшиеся принципы общения. И кто-то звереет, а кто-то жертвует, кто-то борется за свою жизнь, а кто-то умирает от того, что завершилась жизнь любимого человека. Обнажено всё в подобной жизни, всё выходит наружу. Смерть рядом даже не ежедневно, а ежечасно. Натурализм и мистика свершающегося — всё смешивается в невыносимое страдание.
«Мы ночевали на одном диване, прижавшись друг к другу. Нюра с малышом, Дуся и я с ребятами. Дверь нашей комнаты была напротив входной двери, разделял их только узенький коридорчик. Вдруг послышалось мне, что зашёл кто-то в комнату к нам, таким холодом с улицы потянуло. Повернула голову и вижу: посреди комнаты стоит скелет с косой в чёрном одеянии. Я закричала, разбудила всех, стала рассказывать. Меня успокаивали, но уже никто из женщин заснуть не мог… Дуся сходила после на Неву за водой. Мы с Нюрой разломали стул, затопили печь, стали разогревать воду. Когда поднесли дяде Яше его порцию — не берёт… Женщины подошли, а он уже застывший лежит… Нюра взяла своего младенца и вдруг как закричит: «Володя тоже умер!»… В этот же день умерла соседка, работавшая раньше в консерватории, и ещё двое других соседей».
Невероятно, но все эти свои немыслимые страдания (физические, нравственные, духовные) мы своим врагам очень быстро и незлопамятно простили — не мстя, не унижая и не разоряя их. А в 90-е годы ещё и чуть ли не стали перед ними каяться за свою победу во Второй Мировой войне. К чему привело нас наше великодушие — теперь можем оценить в полной мере.
26 — 30 января Москва
С Курского вокзала сразу поехал на Студенческую. Нашёл кафе, в котором будет отмечаться 90-летие Олега Николаевича Шестинского.
Столицу заваливает снегом. В поезде, после Владимира, отвлёкшись от книги новелл Стефана Цвейга, посмотрел в окно, и поразился, как изменилось небо — стало иссиня-плотным, тяжелым. На его фоне белые крыши домов, белые поля, белые ветви деревьев так контрастны, выпуклы, как на хорошем живописном пейзаже. А потом запуржило, затянуло пространство белой, несущейся пеленой. И вот в Москве дворники борются со снегом, очищая тротуары, а их вновь заваливает и заваливает. Как передали в новостях — это самый сильный снегопад за 70 лет.
До намеченной встречи ещё 30 минут. Решил пройтись по Кутузовскому проспекту, повспоминать свою ещё доармейскую поездку сюда — как бродил неприкаянно по этой широкой улице (холодной, заснеженной, равнодушной ко мне), наблюдал за чуждой для меня, провинциального мальчишки, жизнью. Что-то тоскливое, недоброе жило в те времена в моей душе. В то время (самое начало 70-х годов) я не знал, что в этих домах живут властелины (и их семьи, дети, внуки такого же возраста, в каком был тогда я) великого СССР. Это потом на их стенах появились мемориальные доски в память об этих людях. Во времена разгула демократии доску бывшего Генерального секретаря ЦК КПСС сняли (позже она оказалась в Берлине), Андропова — нет. Но затем вновь восстановили. Решил на них взглянуть. Доски из бронзы. Л.И. Брежнев жил в этом доме с 1952 года, Ю.В. Андропов с 1951-го. Оба до смерти. Тексты похожи: «В этом доме жил выдающийся деятель коммунистической партии и советского государства, Международного коммунистического и рабочего движения. Указаны их звёзды Героев, и ни слова, что они руководили великим и мощнейшим государством мира.
Тут же памятная доска писателю Владимиру Васильевичу Карпову. Он приехал в этот дом в 1987 г. — сразу после того, как возглавил Союз писателей СССР (в 1986 году началась перестройка по всем «фронтам»).
В кафе вспомнить Шестинского собрались почти всё те же, что и пять лет назад. Из новых разве что внук поэта Сергея Орлова, крестник Олега Николаевича, сейчас депутат Московской городской Думы с 1997 г. Степан Владимирович Орлов. Он и с кладбищем (Троекуровским) помог, и с похоронами, и с юбилейными встречами. Благородно. Знаю об этом со слов Нины Николаевны Шестинской, сам Степан не обмолвился и словом (о своей помощи).
27.01. Алексей Фёдоров позвал в Спасо-Андроников монастырь. Долго договаривался об этой встрече с о. Вячеславом Савиных (о котором я и раньше много доброго слышал). Я-то думал, что мы едем смотреть экспозицию музея имени Андрея Рублёва, а оказалось, что всё совсем не так. Древних икон мы не увидели, но с настоятелем собора Спаса Нерукотворного Образа познакомились. Мы и к окончанию службы успели. Я к Кресту приложился. Стены старинного храма аскетически серы, не расписаны. Но хор звучит в них сказочно-возвышенно.
По холоду, дожидаясь отца Вячеслава, не раз обошли территорию монастыря, которую убирают от снега. Поняв, что совсем не того я ожидал, приезжая сюда, хотел было отправиться восвояси (замёрз), но тут Алексей вышел из собора со священником и стал с ним осторожно спускаться по ступеням высокого каменного крыльца. Тут мы и познакомились с отцом Вячеславом.
Разговаривали (и отогревались) в маленькой тесной келье. Настоятель доброжелателен, прост в общении. Невысокого роста, худ, душевным расположением напоминает отца Евгения Юшкова.
Дарим с Офитовым свои книги, я — «Сроки».
— У меня в такой же обложке книга Цветкова была. Дал кому-то почитать, так и не вернули. Жаль, потому что подписана автором.
– Да, это серия наших книг так оформлена. Где же вы с Владимиром Георгиевичем познакомились?
— На выставке «Земляки» в Нижнем Новгороде. Он подошёл подарить свою книгу.
— К годовщине его гибели мы выпустили сборник его последних статей «Вера в Бога у меня от мамы», куда вошли и воспоминания о Цветкове. Постараюсь его экземпляры сюда привезти.
— Хорошо, раздадим тем, кому это будет нужно. Гибели… Считаете, что его всё-таки убили?..
Я пожал плечами.
— Слишком много непонятного в его смерти.
Отец Вячеслав отдал мне несколько сборников статей (издаётся как журнал) «Хоругвь» и две книги инокини Христины (Буткевич): «Бог поругаем не бывает». («Это как детектив в документах о нашей борьбе за собор») и «Олег Буткевич. Страницы из жизни и творчества» («Мы уговорили её написать — замечательный, талантливый был человек»).
После трапезы распрощались.
Вечером наконец-то прокатился по монорельсовой дороге от ВДНХ и обратно. Дорогущая игрушка бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова. Угроблено на это сооружение невероятное количество денег, и всё для того, чтобы раз в полчаса перевезти десятка два случайных пассажиров. Но ехать в небольшом купе в шесть сидений по вечерней столице на высоте третьего этажа любопытно: ходят внизу люди под тобой, проезжают машины, светятся недалёкие окна жилых домов, медленно, покачиваясь и скрипя, движется вагончик.
Поймал себя на мысли, что есть во всём этом что-то нереальное, по отношению к нашей повседневной жизни.
28.01. Сегодня намечены две встречи: в Международном сообществе писательских Союзов с В.Г. Серединым и в редакции «Нашего современника» с А.И. Казинцевым.
В МСПС всё получилось накоротке. На ходу поговорили с И.И. Переверзиным (случайно познакомились), подарил «В предчувствии Апокалипсиса» и «Говорящее дерево» Владимиру Григорьевичу — сделал это авансом в благодарность за возможное его участие в моей литературной судьбе. Больше-то что я могу…
С Александром Ивановичем разговор более обстоятельный. О моих заметках из «Искр…», опубликованных в 1-м номере журнала, он отозвался доброжелательно. Услышав, что выходит моя книжка «Записки истерзанного времени», тут же предложил опубликовать на неё рецензию. Я в свою очередь спросил — сможет ли он приехать на праздник в Болдино. Получив согласие, пообещал написать письмо с просьбой о приглашении в музей. Ну, и литературные всякие новости не обошли своим обсуждением.
Выходя, на крыльце увидел Сергея Куняева. Замечательный критик, недавно прочитал его статью о Николае Тряпкине. И подумал – обязательно надо автора поблагодарить за этот труд. А он тут как тут. Всё сказал, что хотел. Начиная с его книге о Павле Васильеве, я стараюсь всё прочитывать, что Сергей печатает.
Уже вечером, вернувшись в квартиру Офитова, неожиданно надумал поехать к Фёдорову. Позвонил Алексею и отправился в гости. Квартира небольшая, двухкомнатная, заставленная упакованными картинами. Тут же стопки журналов, книг, каких-то листов, фотографий — свободного места нет. За письменным столом Алексей Степанович пишет воспоминания. Хочет опубликовать к своему юбилею. Много он поездил по миру, с разными интересными людьми общался, занимался значимыми архитектурными проектами, в том числе в Кремле, в Президентском корпусе. В общем, есть о чем поведать будущим поколениям.
29.01. Ещё вчера, уезжая от Фёдорова, почувствовал озноб. Но утром захотелось побывать на ВДНХ, посмотреть созданные новогодние катки. Ради прогулки поехали с Николаем Викторовичем на трамвае. Серо, уныло было за окном. Лишь грандиозная скульптура В.И. Мухиной «Рабочий и колхозница» захватила своей энергией, монументальностью. На ВДНХ довольно быстро замёрз. Вернулся вчерашний озноб, заставивший быстрее отправиться в метро. После ещё хотел побывать на службе в церкви, что недалеко от дома Офитова, но остерегся — неужели простыл. Вместо того, чтобы куда-то идти, весь вечер читал книгу Олега Платонова «Перестройка как преступление (Из воспоминаний и дневников)».
Вообще в этой поездке много чего приходилось читать. Произведения Цвейга, и особенно его повесть «Амок» (перевод Д. Горфинкеля) дала повод подумать о глубочайшем влиянии прозы Ф.М. Достоевского на мировую (и в первую очередь европейскую) литературу. Доктор из «Амок» чем не Рогожин, а его пациентка (дама из высшего света в одной из колоний Голландии) чем не Настасья Филипповна из «Идиота». Понятно — со всякими иными сюжетными превратностями, психологическими нюансами, но типажи… Это всё «пущено в жизнь» Фёдором Михайловичем.
Книга Олега Платонова заставила вновь пережить смуту конца 80-х — начала 90-х годов в России. Оказывается, эта боль из моей души никуда не ушла. Но анализ, проведённый Олегом Анатольевичем, приводит к безрадостному выводу — никогда большинство, любящее Россию и страдающее за неё, не сможет самоорганизоваться, преодолеть мелочные (по сравнению с будущим страны) разногласия. Об этом не говорится напрямую, но вытекает из истории собственной судьбы автора. Дай Бог, чтобы я ошибался.
Зато на обратном пути, все четыре часа не отрываясь, читал книгу об Олеге Бутковиче. Когда постигаешь жизнь талантливого, жертвенного, светлого человека, то и у самого на душе становится тепло. И окружающее не столь мрачно, и будущее не так безнадёжно. Заканчивается издание тремя главами: скульптура, акварель, стихи. Они достаточно проиллюстрированы работами и поэзией Олега Викторовича.
Комментарии
Отправить комментарий