Валерий Сдобняков. ПУТЕШЕСТВИЕ ЗА ЗВЁЗДАМИ (Сентябрь, 2020 г.). Журнал «Вертикаль. ХХI век» № 67, 2021 г.

 

1 сентября

Всё начинается сначала. Появились боли в груди. Подумал, что это связано или с сердцем, или с лёгкими. К тому же анализ крови в поликлинике показал неутешительный результат — воспаление продолжается. Врач скорой помощи проверил сердце и не нашёл ничего опасного, выходящего за норму, в отличие от показания приборчика, надеваемого на палец: низкое содержание кислорода в крови.

В итоге вновь поездка на улицу Чаадаева, в больницу. Диагностика КТ показала 51 % поражения лёгких. Местные врачи, как и в прошлый раз, благополучно спихнули меня во 2-ую инфекционную больницу. Как оказалось — это для меня было спасением.

Пока скорая перевозила на площадь Лядова, позвонил Кауров. Рассказал Ярославу Валерьевичу о своём новом приключении.

Определили меня в прежнее 9 отделение, спустя две недели (меня там даже не успели забыть) — ощущение не из самых приятных. Но внутренне как-то смирился с неизбежным, и это помогло войти в психологическую норму.

Позже взятые дважды анализы на наличие вируса дали отрицательный результат. Но температура стабильно держится в пределах 37,3. Начались поиски правильного лечения. Врач Кузоватова Елена Ефимовна. Вплотную к этому подключился Ярослав Кауров.

 

4 сентября

Через несколько дней меня и ещё одного пациента (тоже не носителя ковида) перевели в отдельную крохотную палату № 9. Там за чтением книг и разговорами мы и коротали время. Общение оказалось приятным: первый мой сосед — бывший сталевар с Машиностроительного завода, а этот — кандидат технических наук, полковник, заместитель руководителя одной из проверяющих структур Приволжского федерального округа по отправкам за границу продукции двойного назначения.

Мы взаимно поддерживали друг друга. Даже трапезы почти сразу стали устраивать совместные, поздние чаепития.

 

18 сентября

 

У нас новый (а для меня прежний) лечащий врач — Екатерина Викторовна Дворникова: доброжелательна, внимательна, искренне старается исправить мою ситуацию, которая становится всё запутаннее.

Диву даюсь — как смог довольно спокойно начать выдерживать новый больничный срок, который обещает быть довольно длительным, однообразно текущим и который хоть как-то скрашивает только чтение книг.

Одолел два тома романа «Жак Кристоф» Ромена Роллана (остальные читать терпения не хватило), принялся за «Фрегат Паллада» И.А. Гончарова (тоже не самое захватывающее повествование, но уж очень давно хотел одолеть этот «кирпич»). Прерывал чтение Гончарова ознакомлением с публикацией Станислава Куняева «К предательству таинственная страсть». Об этой книге напомнил позвонивший Николай Офитов, который видел журнал «Наш современник» на книжной ярмарке в Манеже. Прочитал десять глав — Наташа распечатала с редакционного сайта. Из седьмой («Да сгинет тьма!..») хочу сделать для себя несколько выписок. Вот страница 153:

 

ИЗ МОНОЛОГОВ ГЕОРГИЯ СВИРИДОВА

— Консерватории — это унификация музыкальной жизни, своеобразная борьба цивилизации с музыкальной стихией, живущей в недрах любого народа. В Европе до середины XIX века не было никаких консерваторий.

Первая была создана в Германии сыном крупного еврейского банкира Мендельсоном-Бартольди, замечательным композитором. С переходом на консерваторское образование наша церковная музыка стала оттесняться на обочину музыкальной жизни. Началась европеизация русской музыки, которую энергично поддерживали приехавшие в Россию братья Рубинштейны. Их нашли менеджеры Мендельсона, которые искали по всей Европе способных молодых музыкантов, чтобы обучить их в Лейпцигской консерватории, а потом распределить, говоря современным языком, по разным странам в разные национальные консерватории. Но великие немецкие композиторы не приняли этих музыкальных новшеств. Ни один из них в консерваториях не учился: ни Шуман, ни Вебер, ни Лист, ни тем более Вагнер, ни Шуберт, ни Брамс. А ведь это не случайно! Лист вообще презирал унифицированное консерваторское образование, и когда встречал бездарного молодого музыканта, то иронизировал: "А Вам, молодой человек, надо обязательно поступить в консерваторию!" Антон Рубинштейн стал монополистом вкусов, определял репертуар, замалчивал Мусоргского. Когда Репин рисовал "Могучую кучку", ему все приходилось согласовывать с Рубинштейном, а тот ему прямо сказал: "Ну, а Мусоргский-то зачем?" Однако музыкальных критиков европейские консерватории вскоре после создания их сети наплодили к концу XIX века очень много! Поэтому у Листа было два ругательных слова: "музыкальный критик" и "консерватория". Правда, русскую консерваторию спасло появление Петра Ильича Чайковского, который вскоре перерос Рубинштейна и стал представлять русскую музыку не только в Европе, но и в Америке. Да и наша "Могучая кучка" — Бородин, Римский-Корсаков, Балакирев, Кюи, ну и, конечно же, Мусоргский — созрела как непрофессиональная среда. Стравинский — явление незаурядное. Именно он проложил в русской музыке путь к чистому модерну, гиперболизовал форму, сознательно лишил музыку духовного начала. Но на этом пути он сделал немало открытий. И, однако, я знаю, что крупнейший композитор XX века — Рахманинов.

Далее любопытное высказывание композитора о роли М. Горького в спасении русской культуры и значение в этом создание всесоюзного единого Союза писателей СССР (Стр. 156).

— А о Горьком не говорите ничего плохого, — твердо сказал он мне, когда я поделился с ним мыслями о том, что Горький не любил и не знал русского крестьянства, а потому не желал спасать в тридцатые годы ни Николая Клюева, ни Павла Васильева, ни Сергея Клычкова…

— Все гораздо сложнее, все не совсем так, — горячо возразил мне Свиридов. — Я помню те времена! До Первого съезда писателей, до 1934 года русским людям в литературе, в музыке, в живописи не то чтобы жить и работать — дышать тяжело было! Все они были оттеснены, запуганы, оклеветаны всяческими авербахами, бескиными, лелевичами, идеологами РАППа, ЛЕФа, конструктивистами… А приехал Горький, и как бы хозяин появился, крупнейший по тем временам русский писатель… Конечно, сразу все ему поправить не удалось, но даже мы, музыканты, почувствовали, как после 1934 года жизнь стала к нам, людям русской культуры, поворачиваться лучшей стороной… И все же, во время войны в эвакуации, когда на каком-то плакате я встретил слова "Россия, Родина, русский", у меня слезы потекли из глаз…

И в завершении цитата из главы «Русские русских не любят…» (№ 7, 2020 г. стр. 203): «Вполне естественно, что и у «детей Арбата», и у «детей русского народа» были свои историки, критики и литературоведы, осмыслявшие борьбу двух стихий. У «шестидесятников»-западников такими профессионалами стали Бенедикт Сарнов, Станислав Рассадин, Сергей Чупринин. У нас — Пётр Палиевский, Вадим Кожинов, Юрий Селезнёв. Но литературная борьба захватывала и многих других выдающихся персонажей эпохи».

 

19 сентября

С.Т. Прохоров задумал отметить юбилей своего журнала «Истоки» выпуском специального сборника «Ингашские самоцветы» и другими изданиями. Мне нужно написать приветствие.

Набросал текст, лёжа на больничной койке, передал Ирине. Она набрала его на компьютере и отправила в Нижний Ингаш.

 

21 сентября

Отправил в Минск Аврутину выборку из «За тайной гранью» 2019 года. Анатолий ответил сразу — будет публиковать в «Новой Немиге литературной». «Твой текст запланировал на первый номер будущего года. (Если, конечно, этот переживём.)»

То же каждый может сказать и про себя. Хотя в его жизни, может быть, и не происходит таких политических катаклизмов, как сейчас в Белоруссии: митинги против очередного избрания Лукашенко президентом Белоруссии, шествия, столкновения с полицией, забастовки…

Звонил мне на неделе Ар-Серги. Говор у него с особым акцентом, говорит своеобразно, эмоционально, умно — заслушаешься. В этом ощущается национальная особенность. Вот я и решил подготовить в номер «Вертикали» беседу с народным писателем Удмуртии именно в национальном аспекте. Удалось сформулировать и записать несколько вопросов. Если Вячеслав ответит свободно, откровенно, развёрнуто (что, вернее всего, и произойдёт), то будет интересно и для многих читателей неожиданно.

 

22 сентября

Звонок Евгения Юсова. Говорит всего три слова: «Альберт Данилин умер». Я растерян, угнетён.

Из Сеченова звонок А.С. Глыбина. Александр Семёнович объяснил:

— Альберт Дмитриевич мне звонил, когда жил в Сеченове, говорил: «Погибаю, дышать не могу».

— Уж у вас-то, так далеко от города, где он подхватил этот вирус?

— У него не было ковида. Двустороннее воспаление лёгких. Из местной больницы перевезли в Сергач, оттуда в Кстово. В итоге спасти не смогли.

Звонок А.Ф. Важнёва. Об этом же рассказал, но со слов А.С. Фёдорова: после банкета по случаю открытия выставки и прогулки на катере по Оке Альберт Дмитриевич почувствовал, что простыл, но всё-таки уехал в Сеченово.

Хоронить будут на кладбище Седьмого микрорайона 24 числа в 12 часов. Отпевать в храме, что у кладбищенских ворот. Когда-то в него из Сеченова перевезли распятие, написанное Данилиным. Сказала об этом позвонившая с приглашением на отпевание вдова.

Написал для блога прощальное слово с художником.

«Умер А.Д. Данилин — нижегородский художник, давний автор журнала «Вертикаль. XXI век», щедрый на дружбу и непримиримый в спорах при отстаивании своей точки зрения человек. Он неистово, не жалея себя, работал на земле, возделывая её, обрабатывая, заставляя разродиться большим урожаем. Столь же неистово он работал в мастерской, отыскивая новые выразительные средства своей живописи. Теперь путь Альберта Дмитриевича завершён. Мы будем с благодарностью помнить нашего соратника, товарища, друга. Мы переживём горечь утраты, чтобы передать память о нём будущим поколениям неравнодушных русских людей».

 

23 сентября

А.С. Фёдоров всё порывался приехать из Москвы на похороны друга, да его отговорили. Алексей сам в последний раз из Нижнего Новгорода домой в столицу добирался с сердечным приступом. Так чего же опять рисковать. Теперь звонит и ещё за меня переживает.

Звонок из администрации губернатора. В понедельник приглашают на вручение государственных наград — без посторонних, со средствами индивидуальной защиты.

— Если маски и перчаток нет, то мы вручим при входе.

Интересно, как же будет выглядеть эта «торжественная церемония»?

Только в первом часу ночи повезли в Диагностический центр для проведения компьютерной томографии лёгких. После, дожидаясь остальных, долго ходил около машины скорой помощи. Ночной осенний город продолжает жить своей беспечной жизнью (спешат куда-то группы подростков, смеясь и уткнувшись в телефоны), а я, стараясь укрыться от знобкого ветерка за разросшиеся кусты можжевельника у подъезда центра (одет легко — в футболку и кофту) всё думал о смерти Данилина.

 

24 сентября

Ну вот и обнадёживающие известия от главного пульмонолога области. Вроде бы самое страшное позади. Температуры нет с 16-го числа. Завтра обещают выписать.

Звонил Сергей Шестак. Давно мы с ним не видались. Рассказал, как умирала на его руках девяностолетняя мать. Печально всё это, горько. Всё до меня доходят безрадостные вести.

Вчера закончил с чтением «Фрегата Паллады» И.А. Гончарова. Теперь томлюсь без новой книги. Только к вечеру Ирина сможет принести распечатку части дневника за 2020 год, которую набрала Татьяна Антипова. Буду вычитывать, соскучился по литературной работе.

 

27 сентября

Начались широкомасштабные боевые действия в Нагорном Карабахе между Арменией и Азербайджаном. Настоящая война с применением танков, артиллерии, беспилотников, установок залпового огня.

 

29 сентября

Телевизионные новости переполнены сюжетами боевых действий в Карабахе. Взрываются танки, горят боевые машины, сбиваются самолёты и вертолёты. Жестокость захлёстывает — о пленных нет ни одного сообщения. Турция однозначно выступила на стороне Азербайджана, под лозунгом: «Один народ — два государства». О примирении пока нет никакой речи — только воинственные оскорбления глав государств друг друга.